Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

экзистенциальный ориентир существования, мы принимаем в качестве настроек по умолчанию исходную озабоченность человека поиском ответов на вопросы «Как жить?» и «Что делать?». Если в раннем детстве забота о нас лежала на плечах родителей или опекунов, то во взрослом возрасте каждому человеку приходится ежедневно принимать решения о том, как именно ему позаботиться о себе. И тут открывается богатая палитра самых разных вариантов для осмысления ситуации.

Все мы оказались заброшены в сложную эпоху, лишенную четких ценностно-смысловых ориентиров, и день за днем пытаемся справиться с задачей организовать для себя достаточно хорошую жизнь. Иногда это получается чуть лучше, иногда хуже или вовсе не удается. Порой появляются уверенность и надежда, а временами — усталость от гнетущего чувства, выражающегося словами «Я не справляюсь». Так или иначе, мы не сдаемся и продолжаем искать подходящие инструменты самопомощи и способы позаботиться о себе и близких. Вся жизнь превращается в эту череду попыток понять и освоить искусство существования на свой страх и риск. Финальная часть этой книги посвящена анализу современных инструментов самопомощи в разных сферах жизни. Это позволит разобраться в том, как мы заботимся о себе, и научиться отличать подлинные способы самопомощи от модных услуг и продающих историй о счастье и успехе.

Далее мы рассмотрим формы и практики заботы о себе, которые в различных комбинациях входят в повседневную жизнь современного человека. Мы обращаемся к ним всякий раз, когда пытаемся выстроить для себя достаточно хорошую жизнь или справиться с усталостью, тревогой, неопределенностью, возрастными кризисами, отношениями, телом, работой, поиском смысла. В своей книге «Эпоха выгорающих супергероев» [89] я лишь затронул эту тему, приведя современную социологическую классификацию направлений самопомощи: от традиционных религий и форм духовности до психотерапии и фитнеса, от техник повышения продуктивности и эстетизации тела до практик замедления жизни и альтернатив культу саморазвития. Здесь же я хочу рассмотреть их детально и представить анализ различных нарративов и «техник себя», как определил их Мишель Фуко, которые наши современники выбирают в качестве подходящих способов организации достаточно хорошей жизни. Версии такой жизни могут разниться от человека к человеку и от сообщества к сообществу в условиях культурного релятивизма и многообразия нарративов, образующих культурный ландшафт эпохи «текучей современности».

89. Соловьев А. Эпоха выгорающих супергероев: Как саморазвитие превратилось в культ, а погоня за счастьем завела нас в тупик. — М.: Альпина Паблишер, 2025.

Глава 25

Судьба традици­онных религий в эпоху «текучей современ­ности»

Рассматривая традиционные религии как форму заботы о себе, все еще актуальную для многих современных людей, важно проследить, как изменился статус религиозного человека в мире научно-технического прогресса, цифровых технологий и рыночной турбулентности. Индивидуализированный прихожанин современных храмов — уже не член религиозной общины или подражающий средневековым монахам аскет. Религиозные практики заботы о себе попадают в реестр услуг самопомощи, так же как психотерапия или занятия йогой. Важно понять нюансы таких культурных изменений и их влияния на жизнь конкретных людей, принимающих решение стать верующими и следовать той или иной религиозной традиции.

В европейской истории можно проследить, как от раннесредневекового монашества до религиозных войн во времена Мишеля Монтеня и нарастающего атеистического нигилизма в XIX в. религия постепенно теряла свои лидирующие позиции, переставая быть руководящей силой, организующей жизнь человека. Однако в последние десятилетия по всему миру наблюдается своеобразное духовное возрождение. Многие исследователи стали употреблять выражение «постсекулярная духовность», для которой характерны индивидуалистичные черты и эклектичность, совершенно не свойственные традиционным религиям с их идеалами сообщества и верностью догматам веры.

Что изменилось? Социолог Зигмунт Бауман, рассуждая о жизни средневековых христиан, представляет метафору паломничества в качестве основополагающей для понимания мироощущения верующих людей той эпохи. Забота о себе, основанная на опыте веры, рассматривалась в главе 9, где речь шла о христианских монахах раннего Средневековья. Люди представляли свою жизнь как подготовку к вечности. Вся земная жизнь виделась лишь увертюрой к вечной жизни и подготовкой к тому, что ждет за границей физической смерти. Для большинства людей такая картина мира была связана не с монашеским отречением от мира, а с повседневной жизнью в рамках церковной традиции, где обязательны участие в богослужениях, исповедь, молитвы, посты, праздники, семейные обряды и соблюдение интересов общины. Религия формировала не отдельную практику самопомощи, а общий порядок жизни, в котором забота о себе понималась прежде всего как попечение о душе и спасении.

Монашество в этой перспективе можно рассматривать как крайнюю форму такого религиозного пути. Монастыри существуют и сегодня, и есть люди, которые выбирают жизнь в отречении от мира. Но в современной культуре этот выбор уже не является частью общего и самоочевидного порядка. Он выглядит как особое, радикальное жизненное решение в мире, где гораздо больше распространены краткосрочные духовные практики, ретриты, цифровой детокс или «монастыринг», предполагающие не глобальную перестройку жизни, а временное восстановление сил, разнообразие повседневности или приобретение нового опыта.

В чем радикальное отличие средневекового монаха, ушедшего в пустыню, от современного искателя духовного опыта, живущего в мегаполисе? При ответе на этот вопрос следует отметить, что анализ исключительно убеждений и взглядов не поможет нам увидеть картину целиком. Повседневная жизнь, ее фактура и нюансы в самых разных контекстах дают эмпирический материал для обнаружения множества различий, всматриваясь в которые, можно постепенно собрать причудливый коллаж современных практик заботы о себе. И чтобы лучше понять разницу, важно осмыслить роль метанарративов в традиционных религиозных сообществах прошлого и организации опыта верующих людей предыдущих эпох.

Метанарратив — это объемная идеология или религиозная доктрина, предлагающая ответы на все вопросы бытия для человека, жившего в различные эпохи — от Средневековья до советского периода отечественной истории. Идентификация человека встраивалась в имеющуюся четкую систему понятий обо все сущем. Не оставалось белых пятен, а потому не было нужды самостоятельно отвечать на вопросы вроде «В чем смысл моей жизни?» или «Как мне построить аутентичную жизнь?».

Средневековая картина мира, на которую опирались христианские монахи-пустынножители, была отражением библейского нарратива о сотворении мира, спасении души как цели существования и ожидании второго пришествия. В этой парадигме жили все — от императора Византии до простого ремесленника и крестьянина, а не только те, кто отрекся от мира ради духовного образа жизни вдали от мирской суеты. Прошлое, настоящее и будущее, отношение к телу и душе, организация повседневного опыта и многие другие вещи были понятны благодаря заданной ценностно-смысловой системе координат. Легитимность метанарратива утверждалась самим Богом, и неверие объявлялось самым страшным грехом, так же как и попытки представить нерелигиозную жизнь как вполне