Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

себя в руки. – Мы уже дважды встречались, а я так и не запомнил твоего имени. Я до смерти боялся ехать сюда, потому что не хотел испортить впечатление о себе, спросив, как тебя зовут. Ты бы подумала, что я забыл твое имя. И вот, ты и так уже злая как черт. Да я проиграл, даже толком и не начав играть!

Что ж, это повеселило даже ее.

– Джун, – сказала она. – Меня зовут Джун. Нет ничего дурного в том, чтобы спросить девушку, как ее зовут. Кажется, у меня вообще не было возможности представиться.

– Что ж, хорошо. Здравствуй, Джун. Мне не хватало твоей улыбки.

Она даже и не знала, что улыбается, уже много месяцев не видела собственного лица, и вдруг у нее внутри, словно в глубине пещеры, загорелся огонек. Этого оказалось достаточно, чтобы простить себе ночи мыслей об этом мужчине, которого она едва знала, плачевное состояние ее желания, жалкого желания увидеть его снова, зная, что этот день никогда не наступит. Но этот день настал. Он пришел. Она с трудом верила в это и не знала, что сказать, ошарашенная внезапным появлением радости, надежды – чувств, которые она не испытывала с того праздника в Батон-Руже, редкого радостного дня, когда танцевала в объятиях освобожденного раба на Новый год, когда парень, о котором ей всегда говорили, что он ни на что не годится, на спор подбежал к ней на улице и поцеловал, а она лишь потом поняла, что не противилась, хотя бы ради того, чтобы почувствовать прикосновение чьих-то губ.

Все внимание Хайсмита и других мужчин было сосредоточено на индейцах, и, хоть она и заметила, как Нэнси и Селия поглядывают на нее с Айзеком, Джун совершенно не беспокоило, что они думают. Она даже больше не глянула в их сторону.

– Идем со мной, – прошептала она. – Пока есть возможность.

Айзек кивнул товарищам. Велел им поддерживать порядок, пока у него есть другие дела.

– Найдем тихое и спокойное место, – предложил Айзек.

Именно об этом Джун сама и думала.

* * *

Все недолгое время, что выпало на их долю, они гуляли вдвоем, и слова лились так быстро, что у нее почти не было возможности задумываться, пока встреча не подошла к концу. Он рассказал ей, что был занят, очень занят, потому что выдался хороший урожай бобов, кукурузы и люцерны, и весь этот урожай принадлежал ему, потому что он получил землю за то, что воевал на стороне индейских братьев, которыми восхищался сильнее, чем любыми другими людьми, с которыми его сводила жизнь.

– Они хорошо относятся к тебе, если ты отзываешься на их клич, как сейчас, когда они попросили меня денек присмотреть за этими юнцами. Чтобы с ними ничего не случилось, – рассказывал он. – И они отвечают тебе верностью, насколько могут.

Он рассказал ей историю своей жизни, как из мальчишки, охотившегося на хищников в болотах Флориды, он превратился в мужчину, которому доверено стеречь границы Мексики от охотников за рабами, и как ему удалось наладить здесь жизнь, стать вполне уважаемым человеком. Вместе со своими людьми, их вначале было добрых три сотни (теперь – больше), ему пришлось покинуть дом ни с чем. Правительство США преследовало их всю дорогу до Мексики, охотники на рабов шли по пятам. Айзек дал понять, что его люди старались не навлекать на себя гнев властей предержащих. Поставленный французами во главе государства император Максимилиан проявил снисходительность к людям Айзека, а хуаристы, сражавшиеся за независимость, не возражали против их притязаний на приграничные территории. Но и та и другая сторона могла в любой момент обратить оружие против них. Положение в стране нестабильное, непредсказуемое, и никто по-настоящему не имеет власти в этой части пустыни, которую индейцы, белые с Севера, испанцы и французы считают своей, словно одного только объявления об этом достаточно, чтобы принести закон и порядок в любое место на земле. Для Айзека имело значение только то, что семинолы сумели преодолеть такой долгий путь вопреки множеству опасностей. Смогли наладить здесь жизнь. Он этим гордился. Джун видела это по улыбке меж мальчишечьих ямочек на щеках, по искре в глазах, казалось разгонявшей тени в долине. Этот человек заражал своей энергией, любовью к езде на своей лошади, Звездочке, наполнявшей его таким же восторгом, как и воспоминания о том, как в детстве он карабкался на сосны, чтобы во время ливня спастись от поднимающейся болотной воды. Все это пленяло молодую женщину из Нового Орлеана, которой мало чем можно было похвастаться в свои годы.

– Я бы хотела попробовать немного той жизни, о которой ты рассказываешь, – сказала она.

На вопрос о том, почему она до сих пор этого не сделала, как они говорили еще в тот день в форте, с которого прошла, казалось, целая вечность, она не дала четкого ответа, а взамен поведала о своей жизни, о Новом Орлеане, о Харперах, о своем брате. О способности этого мальчишки поддерживать в ней жизнь, оставаясь той душой, ради которой ей хотелось жить. Она рассказала Айзеку, что мальчиком тот обожал съезжать по перилам, что он ни разу плохого слова не сказал ни о мужчинах, ни о женщинах, ни о детях, даже о задирах – особенно о задирах, которые донимали его по всему городу. Она все говорила и говорила, мешая смех и слезы, а Айзек смотрел на нее, словно в словах, срывавшихся с ее губ, было нечто странное, но и понятное.

– Я все еще жду, что он приедет сюда, – сказала она. – Я тебе уже говорила. Знаю, это глупо, но единственная возможность снова увидеть его – если мистер Харпер пошлет за ним. А этого не будет. Но пока я не могу ничего поделать – только верить его обещанию. Поэтому я жду. Просто жду.

– Больше ни слова, – сказал Айзек и, взяв ее за руку, пообещал, что скоро вернется, что разговор еще не окончен, попросил ее верить в него так же, как она верит в своего брата.

И он возвращался. В первый раз он сослался на то, что разыскивает отбившуюся от стада скотину, но, застав ее одну в палатке Уайатта, вложил в ее ладонь засушенный цветок. Они снова беседовали, словно и не расставались, и он рассказал ей о своей семье, об отце, который сбежал из рабства во Флориду, об уважении, с которым тот относился к сыновьям, о матери, которая была еще сильнее отца, и о брате, владевшем фермой на севере. Он рассказал Джун, где искать его, если возникнет нужда.

– Проезжаешь седловину в долине, и там, где кусты доходят до пояса и кажется, что ты можешь в них просто застрять, идешь напролом. Там увидишь