Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

горы глину и вместе с Сэнди сделала из нее кирпичи, постаравшись, чтобы они идеально соответствовали пожеланиям Уайатта. Теперь глинобитное жилище было почти готово, и она гордилась этим куда сильнее, чем хотела показать, с самого начала понимая, что сделала это, чтобы не маяться от безделья, да к тому же еще и для Уайатта.

Она вышла на утренний свет. Ей в равной мере хотелось подышать свежим воздухом и попить. Она услышала разнесшееся над лагерем блеяние козы в загоне. Доивший животное Керкланд Мейс покачал головой, словно стыдясь этой работы, и вернулся к своему занятию.

Когда Керкланд с несколькими другими мужчинами исчез на несколько дней, а потом вернулся с посохом в руке и небольшим стадом коз, это наделало немало шума. Он отказывался сообщить, на что их выменял, но ходили слухи, что он отдал почти половину товаров, которые взял с собой в Мексику, однако все равно считал, что это умеренная цена за козье молоко, а потом и за родившихся козлят. Даже Альфред Хайсмит – человек, который привел их в такую даль и всегда выступал главным заступником предприимчивости, пристыдил Керкланда за его новую затею, но по прошествии времени все же признал, что козы стали для лагеря ценным приобретением.

Уайатта подобная тихая жизнь не устраивала. Сегодня он, как и всегда, планировал дороги к руднику, обсуждал планы земляных работ с Хайсмитом. Все эти дела он подробно обсуждал с ней до поздней ночи, хоть ее роль в этих разговорах и сводилась к тому, чтобы массировать ему плечи и рассеянно кивать, думая, когда же он наконец прекратит болтать и позволит ей вернуться к грезам о лучшей жизни.

Он ввел для себя суровый распорядок дня, от которого его одержимость лишь усилилась: вставал в один и тот же ранний час, постоянно разговаривал сам с собой и пил кофе в огромных количествах. Джун полагалось приготовить завтрак к тому времени, когда он оденется, и начистить все инструменты до безупречного блеска к вечеру. Он молча наблюдал за Джун, когда она протирала каждое звено мерной цепи, чтобы та своим сиянием впечатляла остальных, показывая качество инструментов и, соответственно, качество человека, приехавшего с ними в пустыню. После этого она засыпала снова, а когда просыпалась в одиночестве, предшествовавшие часы, проведенные с ним, казались далекими, словно сон.

Строительство рудника частично финансировали мексиканские повстанцы, контролировавшие территорию, защищавшие их от индейцев и помогавшие в работе за большую долю залежей серебра, которые могли оказаться в руднике.

– Они тут повсюду, – рассказывал ей Уайатт. – Я считаю их ценными компаньонами. Они знают эти места и готовы предоставить нам необходимую свободу действий. Капитан Диас, их командир, хорошо усваивает все, что я говорю, и полагает, что я не только помогу построить рудник, но и составлю точную карту этих мест. Я сказал ему по секрету, что, имея возможность свободно исследовать земли с одним-двумя помощниками, мы могли бы найти и другие рудники. Это вполне разумно. Он со мной совершенно согласен. Эти мексиканцы ценят мой опыт, чего я не могу сказать о собственном правительстве.

Джун показалось странным, насколько быстро он изменил свое мнение о тех самых людях, которые требовали взятки на границе и убили его спутников, стоило им предложить ему защиту и возможность сколотить состояние.

И вот он засиживался при свечах до глубокой ночи, согнувшись над своими чертежами, бессвязно и все более нелепо бормоча, пока она не укладывала его в постель, словно ребенка, закутывала в одеяла и обещала, что утром приготовит завтрак. Ей отчаянно хотелось уйти от него, и каждое утро, когда его отсутствие наполняло ее нестерпимым чувством одиночества, она испытывала безграничный стыд. Уайатт – все, что у нее было. Выбирать не из чего.

– Ты меня ищешь, Джун? – раздался голос.

Она уже прошла мимо козьего загона и вышла на окраину лагеря, где зной накатил на нее бесконечной приливной волной. Она разглядывала высокие кусты перед собой и не сразу заметила рядом Селию, чьи волосы выцвели пятнами под палящим солнцем. Внезапное появление женщины ее испугало.

– Я просто шла мимо, – ответила Джун. – Шла за водой. Не надо ко мне так подкрадываться!

Селия весело хихикнула.

– Никто к тебе не подкрадывается, Джун. Мы не разговаривали несколько дней, а учитывая, что нас здесь совсем немного, это уже что-то вроде подвига. Я просто подошла поздороваться.

Когда Селия и Джун только приехали в это место, созданное их собственными руками, на краю Насимьенто, в те ранние дни, когда они возили воду вместе с мистером Бейнардом и выполняли прочие поручения, когда у них за весь день бывало всего несколько мгновений для передышки, они беседовали по душам, шутили друг с другом, чинили друг другу одежду, стирали вместе, когда было подходящее настроение. Мелкие жесты благодарности, даже любви, помогали им сохранить рассудок. В конце концов дошло и до разговоров о том, как бы они бежали из Мексики: выбрали бы час, самый темный час самой теплой ночи, стащили бы еду, какая попала бы под руку, и пустились бы в путь по тропе, которой ходили мужчины, отбиваясь от всех, кто попытался бы им помешать. Они были готовы поставить на карту все, чтобы добраться до ближайшего пуэбло[6] – она затвердила это слово и старалась не забывать, повторяя его по необходимости, – а там узнать дорогу на север, попросить помочь им выбраться из передряги, в которой они оказались.

Джун не догадывалась, как удобно было Селии жить с бывшими хозяевами, коротышкой по имени Толавер Боулз и его женой, которые в путешествии через пустыню измотались настолько, что позволяли бывшей прислуге делать все, что заблагорассудится. Селия нашла утешение в Сэнди, и они частенько исчезали вместе по ночам, возвращались в обнимку, и это казалось ей не то изменой, не то уроком ее собственного эгоизма. Слыша ее смех, Джун считала его причиной этого мужчину, и ей казалось, что он крадет у них часть радости общения. Вскоре Селия прекратила всякие разговоры о побеге. У Сэнди каждый день было вдоволь работы, достаточно еды и возможность построить дом, если на руднике начнется добыча серебра. Зачем такому состоятельному человеку бежать в неизвестность?

– Я не хотела показаться грубой, – сказала Джун. – Извини, если так вышло. Иногда мне хочется просто побыть одной.

Селия сердито вздохнула, но не двинулась с места.

– Год прошел, а ты все злишься. И из-за чего? Ты же знаешь, что мы отсюда не уйдем. Наша жизнь теперь здесь, так я думаю, поэтому нет смысла на это злиться. Лучше привыкнуть к такому ходу вещей и продолжать жить, как раньше дома. Мне жаль, что не сложилось иначе.

Джун не нашлась с ответом. О,