Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

Я не стал возражать. Повернувшись лицом к деревьям, я сел на землю. В тот же миг Оливер начал скрести мне спину мокрыми лапами. Я сказал ему не нападать на человека, который не может посмотреть ему в глаза, и тогда он выскочил передо мной, сел и уставился так, словно это было более приличным приглашением поиграть.

– Флоренс уже в воде, – сказал я. – Иди, донимай ее.

Едва я произнес эти слова, пес тут же скрылся из виду.

– Обожаю эту собаку, – сказал я.

– Да-да, я знаю, – отозвалась Флоренс. – Не надо мне напоминать.

Я заметил колкость в ее словах. Она вечно жаловалась так, будто желание любить Оливера и высказать эту мысль каким-то образом оскорбляло ее чувства и от этой глупости следовало немедленно избавиться. Я никогда не считал ее замечания достойными даже того, чтобы обращать на них внимание, потому что привязанность к собаке для меня была смыслом жизни. Судьба послала мне Оливера именно в тот момент, когда я больше всего в нем нуждался. Какая удача, что мисс Харпер решила взять его, когда мы покидали Батон-Руж, где я лишился всего, что имело значение в моей жизни, – в первую очередь сестры, но можно вспомнить и некоторых других людей, обращавшихся со мной как с членом семьи, начиная с портного, освобожденного раба, готового часами обсуждать свое ремесло, чтобы развлечь меня во время перерывов в работе, и заканчивая мистером Верджилом Саттоном, который, будучи пьяным, называл меня чертом, но в трезвом состоянии мог прогуляться со мной до дома после того, как одалживал меня на день в качестве работника, и обходился со мной как с сыном, пока прикладывался к бутылке. Мне казалось странным, даже ироничным, что Оливера на самом деле купили для Флоренс, однако она считала проявление нежности к этому созданию ниже своего достоинства. Но я не собирался спорить с Флоренс. После всего, что мы пережили, любая провокация казалась все более недостойной того времени, которое мы провели вместе.

– Вода холодная, зато бодрит, – сказала Флоренс.

– Рад это слышать.

– Тут совсем не глубоко. Можно просто сесть и плескать водой на себя.

– Звучит очень привлекательно.

– Я это говорю только для того, чтобы ты знал, что тебе нечего бояться.

– И так видно, что здесь не настолько глубоко, чтобы чего-то опасаться.

Она от чистого сердца пыталась смягчить мою боязнь воды, которая была ей хорошо известна и в прошлом часто служила поводом меня поддразнить. Она и сама, судя по всему, это осознавала.

– Прости за то, что я сказала тебе в порту перед отправлением. Я ведь знала, как ты боялся. Сам знаешь – у меня случается скверное настроение. Для этого не много и надо.

– Я еще тогда простил.

Ястреб, сидевший на дереве, смотрел на нас, словно мы вторглись в его владения, а потом взлетел и появился уже на соседнем дереве, не переставая с укоризной смотреть на меня.

– Знаешь, Коулмен, мы не должны терять бдительности рядом с этим человеком, – сказала Флоренс.

– С Уильямом? – немало удивился я.

– Сам посуди. Он знает, что Тёрлоу будут нас искать. Знает, что в пустыне опасно. И вся эта чушь про его родителей. Я на это не куплюсь. Верю, что он собирается сопроводить нас к отцу, но было бы разумно по ночам спать вполглаза.

– Не согласен. Мне он кажется человеком порядочным. Ему была оказана услуга, теперь он намерен оказать ответную.

– Еще раз. Твое доверие к нему ни на чем не основано. Он – не благородный герой, которому поручено нас охранять, Коулмен. Он – наемник.

– Разве вы не можете просто поверить хоть одному человеку в этом мире? То, что вы потеряли близкого человека, еще не значит, что и остальные должны оставить надежду найти то, что ищут, и сделать это честно, не прибегая к хитрости. Продолжайте думать, что хотите, но не пытайтесь склонить меня к такой же нелюбезности.

– Пусть я сурова, но ты наивен. Впрочем, это настолько очевидно, что не стоило и говорить.

Как же быстро мы перешли от извинений к ссоре, хоть я и не хотел этого, и как странно, должно быть, выглядели со стороны два человека, спорящие, даже не глядя друг на друга, но, как бы то ни было, мы продолжали: я направлял весь свой сарказм на ястреба, на самом деле отвечая Флоренс, а Флоренс кричала мне в спину.

– И какие знания вы извлекли из прогулок по паркам Нового Орлеана? – продолжал я. – Из приемов у вашего отца за обеденным столом, пока я подавал устриц и пудинг? Пока я каждое утро приносил вам тосты и мед, едва услышав свое имя?

Флоренс фыркнула так громко, что ястреб поднялся на крыло. Я услышал, как она шлепнула ладонью по воде. Оливер добавил шума, разразившись лаем.

– Да ты шутишь! Никому – буквально никому – не везло в жизни так, как тебе. Слуга в доме, настолько изнеженный, что едва ли способен на большее, чем наливать шампанское.

– Как вы можете такое говорить?! Я пробовал себя во всех профессиях, которые только существовали в Батон-Руже. И справлялся с любой работой, которую поручал мне ваш отец.

– Под руководством других. Думаешь, мы не слышали, какой ты скверный работник? Отцу рассказывали, что ты работал с усердием женщины. Причем беременной. Кажется, это говорил кузнец. Они просили в следующий раз прислать Джун!

– Только Джун к этому приплетать не надо!

– Я просто говорю, как было. Ты целыми днями читал, пока остальные работали. Мой отец был или пьян, или безумен и не наказывал тебя как следует. Это просто позор: твои изнеженные руки не способны ни к одному ремеслу, ты ничем не можешь помочь нам выбраться из этой неприятности, да и из любой другой. И еще говоришь мне, что это я ничего в мире не понимаю! Лучше бы верил мне, а не индейцу-полукровке, который тебя совершенно не знает и которому до тебя нет дела.

– А вам до меня есть дело, Флоренс?

С этими словами я обернулся. Флоренс, захваченная врасплох, вздрогнула. Она по-прежнему была в сорочке, но быстро прикрыла грудь руками. Я ничего предосудительного не увидел. Нет. Мне просто хотелось, чтобы она увидела меня. Чтобы признала во мне человека.

– Коулмен! – фыркнула она, но долетевший до меня голос принадлежал к другому времени, ко времени до этого места, до этой новой жизни, и мне не было нужды слушать его. Я не отвернулся и продолжал смотреть ей в глаза.

Никогда я еще не видел ее настолько сконфуженной моим поведением. Не вставая с места, я почти почувствовал, как колотится ее сердце. Вода стекала с ее волос, и она постоянно вытирала нос, словно больной ребенок, наверное обдумывая, что сказать дальше.

Тишина стояла удивительная: можно было услышать, как вода обтекает каждый камешек на дне ручья, оглаживая его поверхность. Так продолжалось некоторое время.

– Мне