Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

Вопросы для рефлексии

1. Как вы ощущаете себя в мире, в котором технологические инновации постоянно меняют культурную среду?

2. Насколько гармонично вы сосуществуете с современными технологиями и что хотели бы изменить в этом взаимодействии для улучшения качества своей жизни?

84. От древнегреч. φάρμακον, что в античной философии означало одновременно и яд, и лекарство.

83. Stiegler B. Acting Out (Stanford University Press, 2009).

82. Стиглер Б. Как я стал философом? https://syg.ma/@kuraevalexander/biernar-stighlier-kak-ia-stal-filosofom (дата обращения: 02.07.2026).

Глава 23

Бён-Чхоль Хан: «мочь не мочь» и созерца­тельная жизнь в XXI в.

Немецкий философ южнокорейского происхождения Бён-Чхоль Хан признан самым влиятельным мыслителем последних лет. Его книга «Общество усталости» (Müdigkeitsgesellschaft) [85] стала своеобразным выражением духа времени. Выгоревшие достигаторы успешного успеха больше не находят для себя мотивации двигаться на всех парах к недостижимым финансовым показателям, статусному потреблению и реализации мечтаний о счастливой жизни, понимаемой как материальное благополучие в соответствующем денежном эквиваленте. Описывая культ достижений как процесс самоотчуждения и потерю смысла существования, Хан предлагает созерцательную жизнь и неспешное пребывание в мире в качестве новых ориентиров для уставших от гонки достижений и выматывающей борьбы современных людей. Философия Хана — не только плод критического переосмысления тупиков позднего капитализма, но и попытка нащупать новые горизонты для возвращения человеку контакта с собой и осознанной заботы о себе.

Самым популярным философом в международном инфопространстве в последние годы вполне заслуженно стал мыслитель Бён-Чхоль Хан. Его часто называют рок-звездой современной философии. Секрет успеха не только в идейном содержании, но и в своего рода маркетинговой стратегии Хана. Он пишет короткие эссе, адаптируясь к ускоренному режиму чтения и учитывая нехватку времени на объемные тексты у наших современников. Однако, несмотря на лаконичную манеру письма, Хан насыщает свою речь глубокими смыслами, требующими пауз для осмысления.

Мышление Хана сформировалось на перекрестке разных культур — восточной и западной, а также на стыке технического и философского образования. Такая многомерная перспектива и несомненный талант к литературной эссеистике позволили ему получить признание широкой публики на международной философской арене.

Самая популярная книга, которая стала несомненным интеллектуальным бестселлером на долгие годы, принесла Хану мировую известность и была переведена на 35 языков, называется «Общество усталости». В ней Хан рассматривает ключевые характеристики современного общества, отмечая, что его отличительной чертой стал «культ достижений». Если в обществах прошлого преобладали внешние институты и социальные нормы, регламентировавшие поведение и жизнь человека через систему указаний в духе «ты должен», то в современном социуме, ориентированном на достижения, появилась иная система ценностно-смысловых ориентиров, связанная с мотивацией к раскрытию потенциала, саморазвитию и реализацией амбициозных целей.

Человеку кажется очевидным и нормальным выступать как дисциплинированный активный индивид, который стремится к личному успеху и благополучию. Однако здесь и кроется подвох. В этой позитивной мотивированности разворачивается процесс, который Хан называет нейрональным насилием. В стремлении жить на пределе и постоянно повышать личную эффективность человек, даже не осознавая этого, становится сам себе абьюзером и эксплуататором. Это отражается в системе новых инструментов управления поведением и мышлением, ловко мимикрирующих под свободу выбора, мотивацию, саморазвитие и стремление к счастью.

Нейрональное насилие выражается в одержимости повышением эффективности и совершенствованием навыков, а также в борьбе за более высокий социальный и финансовый статус и продвижение по карьерной лестнице. Кроме того, оно проявляется в скрытом требовании активного досуга, исключающего лень, скуку, праздность или иные формы «медленного времени», где нет места ни труду, ни полезному обучению, ни другим вынужденным интеграциям в процессы производства и потребления. Хан настаивает на том, что субъект достижений ведет войну с самим собой, уверовав в безграничность собственных возможностей. В этом смысле культ достижений охватывает все слои общества — от курьеров и таксистов до айтишников и представителей креативной индустрии. Высокий уровень конкуренции и неопределенности, отсутствие гарантий и растущий сегмент гиг-экономики с прекарной занятостью [86] курьеров, таксистов и фрилансеров всех мастей являются условиями для мобилизации разрозненных субъектов достижений, хотя и готовых вот-вот сорваться в бездну апатии и безразличия, но не имеющих возможности сказать «стоп» для изменения такого положения дел.

Какой выход из этой непростой ситуации предлагает Бён-Чхоль Хан? Он связывает его не с очередной техникой продуктивности или быстрым восстановлением сил ради нового рывка, а со способностью человека сказать себе: «Я не могу», не воспринимая это как личное поражение. Такая фраза звучит почти как нонсенс в обществе достижений, потому что оно строится исключительно на «Я могу», «Я должен справиться», «Я обязана реализовать свой потенциал». Хан же настаивает: человеку необходимо вернуть себе право на паузу, бездействие, созерцание и «медленное присутствие» в мире.

Именно это состояние Бён-Чхоль Хан описывает как «мочь не мочь». Изнуренный достигатор, повторяющий как мантру фразу «Я не справляюсь» и под каждый Новый год публикующий мемы о выгорании, продолжает эксплуатировать себя даже тогда, когда переживает все прелести того опыта, который Стиглер назвал «упразднением индивида» в предельных формах самоотчуждения. Нужна не просто пауза для цифрового детокса или восстановления на недельном ретрите, но глубинная способность сказать себе: «Я не могу» — без самостигматизации и внутреннего морального истязания. И на формирование этой важнейшей способности у многих уходят годы личной психотерапии. Бездеятельное время ощущается как бесполезное и вызывает тревогу у человека, привыкшего превращать себя в ресурс для самоинвестирования, в проект успешно-счастливой жизни. Однако в этой ловушке постоянной занятости теряется сам вкус жизни, исчезает ощущение, что человек действительно проживает жизнь, а не бесконечно откладывает ее до туманных лучших времен.

Но что же выступает альтернативой этому культу достигатора, озабоченного саморазвитием и движением к успеху? Хан размышляет о роли и возрождении интереса к созерцательной жизни, апологетом которой он выступает не только в своих книгах, но и в реальной жизни. Общество ускорения и бурный расцвет цифровых технологий, а также рыночная конкуренция и установка на превращение жизни в успешное экономическое предприятие создают культурную среду, в которой кажется невозможным жить неспешной созерцательной жизнью, как античные мыслители или средневековые христианские монахи. Да, есть чудаки-отшельники, которые выбирают уединенную жизнь в деревенской глуши или отказываются от гонки достижений. Но это редкие исключения, маргинальные траектории опыта, которые все еще сложно принять в качестве позитивных ориентиров для индивидуализированного общества, где жизнь ассоциируется с непрерывным саморазвитием, а если оно приостанавливается или отсутствует, человек чувствует себя неудачником.

В книге «Аромат времени» (Duft der Zeit) [87] Хан рассуждает о созерцательной жизни и необходимости ее возрождения для