Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

в неволе, Стиглер погрузился в самоанализ и обнаружил глубинное внутреннее призвание к философии. Он не желал делить камеру с кем-либо и даже три недели голодал, чтобы его требование удовлетворили. Именно одиночное заключение, в котором его оставили после пребывания в изоляторе, расположило Стиглера к серьезным занятиям философией, и он, не имея аттестата о среднем образовании, самостоятельно подготовился и блестяще сдал экзамен для поступления в Тулузский университет на заочное отделение.

Мысль Стиглера о взаимодействии человека с технологиями не ограничивается рассуждением о том, как он использует в повседневной жизни бытовую технику или контактирует с цифровой средой, теряя себя в турбулентных информационных потоках. Сам процесс индивидуации человека тесно связан с миром техники. Осваиваем ли мы язык в процессе общения в раннем детстве, овладеваем прямохождением или учимся играть на музыкальном инструменте — во всех этих и других случаях можно говорить о технологическом аспекте нашего существования, без которого сложно представить, как человек становится самим собой.

Овладение искусством существования и техникой в том или ином ремесле тесно связано с истоками человеческой культуры. Специфическое для человека владение техникой подразумевает понимание того, как устроены те или иные вещи, явления или процессы, а также способность использовать это в определенных целях. Для Стиглера «человек технический» изначально существовал и был «носителем техники» во всех смыслах этого слова. Человек постепенно перемещался на своем пути от палки-копалки и кузнечного молота к обслуживанию конвейера и сборке машин, но одновременно двигался и к полному упразднению самого себя и растворению в потоках больших данных. Теперь нейросеть проектирует жизнь по вычислительным алгоритмам, и новый постчеловек спрашивает ChatGPT о том, как ему построить идеальную жизнь и стать лучшей версией себя. Цифровые технологии — это широкое поле как для индивидуации, так и для унификации процесса проектирования жизни. Несомненно, дистанционная работа позволяет как минимум не быть привязанным к месту, как до распространения интернета и новых цифровых технологий. Множество цифровых кочевников выбирают место проживания исходя из своих финансовых и технических возможностей.

Однако остается насущным вопрос о связи между техникой (в широком смысле слова) и способностью человека применять ее в управлении своей жизнью и заботе о себе. Насколько рационально человек, взаимодействующий с техникой, использует для достижения своих целей те или иные культурные артефакты (от языка до смартфона)? Насколько он сам включен в процесс многообразных технических взаимодействий как объект интервенций, меняющих и модифицирующих опыт человека без его ведома и критического осмысления? Открывают ли видеоигры и новейшие технические инструменты (компьютер, интернет и др.) дополнительные возможности для реализации человеком своего потенциала?

Процесс индивидуации неизбежно сопровождается техническими средствами. Осваивает ли человек чтение или письмо, овладевает профессиональными знаниями или повышает финансовую грамотность, он так или иначе развивает свои когнитивные и иные способности, взаимодействуя с миром технологий. Однако наряду с использованием практик самопомощи, таких как осознанное дыхание или медитации, человек может утонуть в компульсивном потреблении товаров разной степени ненужности, проводя массу времени на маркетплейсах или с тревогой просматривая новости об очередном социальном потрясении и разрушая тем самым свою психику. Если интегрировать термин «техники себя», которые использовал Мишель Фуко, в рассуждения о технической индивидуации Бернара Стиглера, то мы получим репертуар инструментов, имеющихся в распоряжении человека на разных этапах социального и индивидуального развития. В этом контексте интересны мысли Стиглера о Сократе [83]. Если Фуко говорит о некоем развитии принципа заботы о себе и называет золотым веком эпоху стоического индивидуализма в Римской империи, то Стиглер акцентирует внимание на фигуре Сократа. Своим вопросом о заботе о себе, обращенным к Алкивиаду, Сократ способствует индивидуации как самого юноши, так и города, которым впоследствии тот будет руководить. Управление собой и другими тесно связано с актуализацией практики заботы в определенном сообществе, без которого сложно представить освоение тех или иных «техник себя». В этом контексте переход от индивидуалистических «техник себя» к рассмотрению практик заботы как в личном, так и в общественном формате представляется мне тем самым продуктивным выходом из ловушки современного гипериндивидуализма, который стремится полностью оккупировать любые способы самопомощи. И об этом тоже будет идти речь в следующей части книги.

Фактически основная мысль Стиглера об индивидуации и амбивалентной природе техники как «фармакона» [84] (поскольку, с одной стороны, она расширяет возможности человека, а с другой — несет риск интеллектуальной деградации) сводится к следующему. Проектирование опыта распадается на творческую индивидуацию, где «техники себя» и технологическая среда рассматриваются в контексте личного осмысленного управления своей жизнью, и на хаотичное приобретение унифицированного опыта в духе достигаторов успешного успеха или иных траекторий субъективации. В последнем случае возможность индивидуации исчезает, а человек превращается в пучок тревоги, трансформирующейся в панику, или пытается забыться путем приема культурных транквилизаторов вроде веселых роликов в соцсетях или компульсивных покупок на маркетплейсах.

Идеи Бернара Стиглера не только продолжают оказывать влияние на современную философию техники, но и имеют важнейшее значение в осмыслении современных форм и практик заботы о себе. Это напрямую связано с феноменом, который французский мыслитель назвал «психической пролетаризацией», или «пролетаризацией разума», под которой понимал процесс, когда индивид теряет знания о том, «как жить» (фр. — savoir-vivre) и «как делать» (savoir-faire). По сути это означает потерю способности к длительной концентрации внимания и накоплению личного опыта. Индивид становится функционально зависимым от технических систем, которые управляют его вниманием и памятью. В этом процессе постепенно происходит полное «упразднение человека», совпадающее с тем состоянием утраты себя, в котором экзистенциальная растерянность и дезориентация достигают своей кульминации и приводят к печальным последствиям. В настоящую эпоху возвращение здорового взаимодействия с современными технологиями необходимо для осуществления заботы о себе и возрождения «духа просвещения» в философии.

Резюме

• Бернар Стиглер, не имея среднего образования, находясь в тюремном заключении за ограбление банка, почувствовал призвание к философии и начал изучать ее самостоятельно.

• После освобождения Стиглер получил степень доктора философии и под руководством известного философа Жака Деррида приступил к преподавательской деятельности и исследованиям в сфере философии техники.

• Представляя индивидуацию человека как технического существа, Стиглер, с одной стороны, видел в технике лекарство, а с другой — яд, который может препятствовать интеллектуальному развитию. Для описания этой амбивалентной природы техники Стиглер использовал понятие «фармакон».

• Цифровая среда усиливает негативное влияние на жизнь человека, содействуя «психической пролетаризации» и утрате знаний о том, как жить и действовать в современном мире.

• Забота о себе в реалиях «текучей современности» предполагает постоянное взаимодействие с техникой. Человек выбирает из широкого репертуара инструментов самопомощи те,