Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

как «История безумия в классическую эпоху» (Folie et déraison. Histoire de la folie à l'âge classique) [78], в которой он осмыслял понятие психиатрической нормы и формирование института психиатрии, а также «Надзирать и наказывать» (Surveiller et punir: Naissance de la prison) [79], где объектом исследования стали тюрьмы и способы наказания преступников в различные культурно-исторические периоды европейской истории. Благодаря своей невероятной интеллектуальной плодовитости Фуко оставил после себя не только целый ряд крупных и знаковых сочинений, но и серию курсов лекций, которые он читал в Коллеж де Франс вплоть до своей смерти в 1984 г.

Итальянский философ Джорджо Агамбен, рассуждая об основных тезисах в разнообразном репертуаре исследований Фуко, приходит к выводу, что ключевым понятием, которое находится в центре внимания французского мыслителя, является термин «диспозитив» [80].

В изначальной трактовке Фуко понятие диспозитива связано со сложной конфигурацией отношений власти и знания, дискурсивных и недискурсивных компонентов в различных формах, явлениях и практиках, выступающих как неоднородный ансамбль. Это могут быть сигналы светофора, вывески на магазинах, рекламные послания на билбордах, законодательные акты, призыв советского диктора на радио начать утреннюю зарядку или послание модного инфобизнесмена, предлагающего продвигать личный бренд и встать на путь саморазвития. Сложно сразу определить столь разнородные компоненты социокультурной среды с учетом исторической динамики, в сочетании которых может возникнуть то, что будет исследоваться на основе анализа диспозитивов. В связи с этим уместна идея Фуко о принципиальной неоднородности всего, что попадает в широкие рамки данного понятия: нарративы, институты, архитектурные сооружения, предписывающие решения, законы, административные меры, научные утверждения, философские, моральные или филантропические предложения, — по большому счету все это слова, но не только.

Фактически само культурное пространство, в котором день за днем разворачивается повседневная жизнь в ту или иную эпоху, наполнено различными текстами, искусственными объектами, практиками и способами взаимодействия людей с друг другом и технологиями. Для Фуко диспозитив — это сложная сеть нарративных и властных элементов, конфигурация которых создает условия для интервенции в жизнь индивидов и подталкивания их к определенным действиям. Это сложное переплетение определенных типов знания, стратегий власти и способов нормализации поведения в условиях текущей культурной ситуации.

Ярким примером такого диспозитива может быть смартфон. Казалось бы, человек, проснувшись утром, просто берет в руки гаджет и листает ленту, смотрит смешные видео или читает новости. Однако в этот момент на экране небольшого устройства разворачивается целая битва за внимание будущего потребителя: рекламные агенты, маркетологи, алгоритмы и много кто и что еще вторгаются в личное пространство человека и перехватывают его внимание ради направления к своим целям. Встречаясь с каким-то культурным артефактом — книгой, движением на дороге или подкастом, — человек оказывается в ситуации, когда его внимание, мысли и чувства вовлечены в ситуацию, где есть место тому, что с подачи Фуко названо диспозитивом и влияет на принятие решений и поведение. Жизнь человека соткана из многочисленных интервенций, которые сопровождают его с раннего детства и до последнего вздоха.

Можно спросить: как все это связано с заботой о себе? Дело в том, что именно в поздний период творчества Мишель Фуко всерьез озадачился этой темой. Его стала интересовать история философии и ее связь с формами и практиками заботы о себе. В ряде своих сочинений и курсов лекций позднего периода Фуко, как уже упоминалось выше, обращается к диалогу Платона «Алкивиад I», и именно ключевой вопрос этого диалога становится центральной темой и опорной точкой для исследования феномена заботы о себе и его связи с той стратегией философствования, которая после Сократа стала основой для целого ряда так называемых сократических школ, а с приходом христианства вошла в монашеские традиции и повлияла на стиль жизни в эпоху Средневековья.

Фуко настаивает на том, что взаимосвязь между практиками заботы о себе и античной философией, с одной стороны, и разрыв этой связи в период формирования научной рациональности, с другой, обусловлены различными типами отношений между субъектом и истиной. В традициях античной и средневековой философии Мишель Фуко фиксирует иную стратегию движения к истине. В контексте заботы о себе оно затрагивает основы существования и меняет содержание опыта того, кто выбрал жить в согласии с принципами стоицизма, неоплатонизма или христианской духовности. В этой перспективе истина предстает как активный фактор, способный перевернуть жизнь человека.

В книге «Забота о себе» (Le souci de soi) [81] Фуко использует выражение «культура себя» для описания связи между философией и образом жизни представителей различных философских школ Античности. Проявляя внимание к себе, заботясь о здоровье своей души и стремясь исключить из жизни все, что мешает двигаться к истине, субъект интенсифицирует отношения с собой в процессе повседневного применения неких «техник себя». Сам принцип заботы о себе как предписания, лежащего в основе античной или средневековой «культуры себя», предполагает, что субъект выстраивает отношения с собой через определенные практики и техники, без применения которых невозможна реорганизация повседневной жизни. Практика интроспекции (самонаблюдения), внимание к собственным мыслям, рефлексия с ежедневным ведением записей, определенная аскеза в отношении собственного тела и воздержание от пустословия в общении с единомышленниками или кем бы то ни было составляют репертуар техник заботы о себе.

Культура себя предстает как формирование нового опыта посредством определенных техник. Эти техники (например, особые способы письма или самонаблюдения) включены в такой опыт только тогда, когда сама ткань жизни усложняется и в ней появляются новые детали. Заботясь о себе, философ-стоик или христианский монах реорганизует повседневную жизнь, меняет отношения с собой и другими, режим дня (к примеру, внедряет молитвенные практики и участие в богослужениях) и уделяет внимание собственному телу (так же, как и современные посетители фитнес-клубов, которые следят за внешностью, здоровьем и питанием).

Чтобы лучше понять выражение «техники себя», следует осмыслить технический аспект в более широком контексте. Сам процесс конструирования субъективности представляет собой формирование нового опыта в процессе освоения тех или иных «техник себя». Так, римский император-стоик начинает писать свои знаменитые «Размышления» и в процессе этой нарративной практики конструирует новый внутренний опыт. Интроспекция, наблюдение за мыслями, особая форма вербализации и ритуал ежедневного ведения записей задают структуру этого опыта, в котором конструируется субъективность особого типа. Уходя в пустыню, Арсений Великий оставляет жизнь при царском дворе, где воспитывал детей правителя Византии, и начинает вести уединенную жизнь в посте и молитве, используя практики из репертуара христианского монашества и герменевтику с опорой на библейский нарратив.

Современный человек, самостоятельно выбирающий, как именно заботиться о себе, использует многообразие техник, встроенных в его опыт самопомощи и проектирования собственной жизни.