Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

и каждого, горизонт планирования ограничен короткими дистанциями и множеством рисков, предсказуемость которых оставляет желать лучшего как на макро-, так и на микроуровне. Быстро меняющиеся социальные тренды, технологические инновации, массовая культура, цифровая реальность и рыночная идеология, вынуждающая каждого быть инвестором собственного «человеческого капитала», содействуют усилению тревожности и сверхбдительности, при которых все сложнее и сложнее находить ответы на вопросы «Как жить?» и «Что делать?». Однако специфика философского осмысления любых типов общества — как прошлого, так и настоящего — в том, что мы можем опереться на большие теории и почерпнуть из них инструменты для персональной критической рефлексии над собственной жизнью. Каждый из авторов, рассматриваемых в этой части, может стать пазлом в общей картине системного представления о том, как устроено современное общество и каким образом жить и заботиться о себе в новых реалиях.

Глава 19

Людвиг Витгенштейн: жизнь как приключение и «языковые игры»

Жизнь Людвига Витгенштейна сама по себе удивительна, а его философия во многом отражает неординарный способ мышления. Выросший в богатой семье, получивший инженерное образование и затем ставший одним из самых влиятельных мыслителей ХХ в., Витгенштейн занимался проблемами языка, логики и математики. Однако его позднее творчество ознаменовалось переходом к осмыслению глубокой связи между языком и «формами жизни», под которыми он понимал целостную систему практик, обычаев, норм и способов деятельности. Язык для Витгенштейна — нечто большее, чем инструмент коммуникации или интерпретации реальности. В его представлении разнообразные «языковые игры» отражают определенные способы жизни. Этот подход в контексте исследования заботы о себе помогает понять, как те или иные практики определяются границами языка. Занимается ли человек йогой или посещает психоаналитика, раскладывает карты Таро или заслушивается лекциями Роберта Сапольски — выбранное толкование реальности и собственной личности основывается на определенной «языковой игре», понимание правил которой поможет разобраться в том, как именно индивид судит и заботится о себе.

На каждом этапе развития европейская философская мысль фокусировалась на определенной теме. В Средневековье в центре внимания находилась религиозная картина мира и большинство мыслителей рассуждали на эту тему. Новое время ознаменовалось осмыслением научного метода и роли разума в формировании объективных знаний. В XIX в. случился исторический поворот: великие умы вроде Гегеля, Маркса или Ницше размышляли о значении истории и развитии человечества. В ХХ в. ключевой категорией и объектом пристального внимания и многочисленных исследований стал язык. Философ Людвиг Витгенштейн вошел в историю современной философии как знаковая фигура, повлиявшая на осмысление связи языка и жизни.

Многогранность личности Витгенштейна и его интеллектуальная честность, сплетавшиеся воедино с его техническим образованием и культурной атмосферой, царившей в семье, в которой он вырос, способствовали формированию особого взгляда на мир. В своих поздних исследованиях языка он осмысляет его роль в повседневной жизни человека. Язык у Людвига Витгенштейна в качестве объекта философского исследования напрямую связан с тем, как человек проживает свою жизнь. Мир каждого из нас связан с тем, как он говорит и использует язык день за днем. Язык не просто отражает реальность в словах и понятиях и помогает нам общаться друг с другом или интерпретировать события, но и выступает инструментом для формирования персональной картины мира, опираясь на которую мы принимаем повседневные решения.

Ключевым понятием поздней философии Витгенштейна становится «языковая игра». Основной тезис звучит так: значение слова зависит от способа его употребления. Слово не получает смысл само по себе, вне человеческой жизни. Оно начинает что-то значить внутри конкретной практики: в разговоре, споре, просьбе, объяснении, приказе, шутке, научном доказательстве или религиозном опыте. В каждой такой практике есть свои правила употребления слов и представления о том, какое высказывание можно считать разумным, убедительным или уместным.

Недавно мы обсуждали это на занятии с одним из учеников, и я предложил ему смоделировать ситуацию: один человек верит в «ретроградный Меркурий» и астрологическую интерпретацию судьбы человека, а другой придерживается строго научного материалистического взгляда на мир. При этом оба работают в одной компании над общим проектом. Допустим, тот, кто верит в Меркурий, отказывается совершить определенное действие, объясняя это тем, что «не благоволят звезды». И здесь налицо развилка: для одного эта фраза может быть логичным объяснением и достаточным основанием отложить действие, для другого не является рабочим аргументом вообще. Они не только по-разному оценивают одну и ту же ситуацию и понимают, что считать причиной, доводом, риском или ответственным решением, но и участвуют в разных «языковых играх». Однако рабочую задачу им все равно нужно решать вместе. И речь здесь идет не просто о разных взглядах на жизнь, а о столкновении противоположных форм жизни.

Витгенштейн использует термин «форма жизни» в связи с понятием «языковая игра», которое означает использование языка в повседневной практике. Его идея состояла в том, чтобы отразить включенность языка в деятельность и жизненные практики [68]. Помимо того, что язык является способом описания или интерпретации, он включен в самые разные виды деятельности и представляет собой скорее инструмент решения проблем, нежели обычный способ выражения каких-то смыслов или значений. Форма жизни — это все, что происходит с человеком в его повседневном существовании, плюс используемый способ выражаться. По сути, форма жизни — это повседневное существование каждого человека в определенной культурно-исторической ситуации и социальном контексте. Сюда входит весь спектр внутренней психической жизни, общения, поведения, мышления и восприятия. «Языковая игра» предполагает наличие словаря, используя который человек осмысляет себя, формулирует проблемы, проектирует будущее и принимает те или иные решения. В связи с чем Витгенштейн говорит о том, что «представить себе язык — это значит представить некоторую форму жизни» [69].

Метаморфозы в языке подразумевают изменение практик и способов существования. В эпоху Средневековья человек спасал свою душу, ходил в храм и готовился к жизни после смерти, и его существование соответствовало имеющимся представлениям о жизнеустройстве. Теперь человек стремится быть в тренде и участвовать в гонке потребления, поскольку из каждого капиталистического утюга ему рассказывают о необходимости жить именно таким способом. Язык становится инструментом и техническим средством адаптации к реальности, которая предписывает, как жить и кем нужно быть.

Ярким примером является переход от советской к рыночной эпохе с ее ориентирами на саморазвитие, эффективность и другие ценности, которые перекроили языковую ткань бытия. Включение рыночного языка в повседневность повлияло на жизнедеятельность самых разных людей, вполне вероятно до этого живших совершенно иначе. Это имеет прямое отношение к слиянию словаря саморазвития, позитивной психологии и стремления к повышению личной эффективности, что привело к изменениям в