Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

них. Честно говоря, братья Тёрлоу меня немного пугают… Я тоже не хочу иметь с ними дела, но есть ли у нас выбор?

Кожа ее лица, некогда гладкая и хрупкая, словно фарфор, под действием стихий покрылась красными пятнами, веснушки выделялись сильнее обычного в сиянии свечи. От этого ее лицо казалось еще более злым.

– Я точно знаю, что нужно делать. Во-первых, открой кофр и отвернись.

Увидев мое замешательство, она встала.

– Одежда моей матушки – наверное, единственная, которая у меня есть. Я вся в грязи и морской соли. Если мы собираемся бежать, я хотела бы переодеться.

* * *

Я возражал, говорил, что ее план неудачен, что мы погибнем, но Флоренс опять была не в настроении спорить. Так я и оказался с ночным горшком в руках (который мы по очереди наполнили), прячась за запертой дверью спальни. Флоренс переоделась в летнее платье и достала из кофра кинжал с серебряной рукояткой – одно из сокровищ, которые мы должны были отвезти ее отцу. Кинжал был тупой, но она не сомневалась, что и этого хватит для задуманного ею дела. Я почувствовал, как Оливер жмется к моим ногам, стоя на страже рядом со мной, готовый броситься в бой, как и я, но вопрос по-прежнему оставался.

– Вы уверены?

Свечка пыхнула черным облачком дыма и вот-вот должна была опасть, словно покосившаяся башня. Нам оставались считаные мгновения при свете.

– Что вы ему скажете? – до того момента эта мысль не приходила мне в голову. – Почему вы так уверены, что он войдет?

– Тебя не обрадует то, что мы должны сделать. Я это понимаю. Но мы должны оба признать, что ни один белый, ни в Мексике, ни в Соединенных Штатах, ни в любой другой стране мира никогда не устоит перед зовом женщины, которой домогается негр. Даже если это понарошку.

– Флоренс, не делайте этого.

– Ты же понимаешь, что я должна. Возможно, это единственная доступная нам уловка.

Я уступил, понимая, как бы больно мне ни было, что в этом случае она права.

– Тогда начинайте.

Она глубоко вдохнула, откашлялась и слегка кивнула мне, сигнализируя о начале представления.

– Мистер Тёрлоу! – заорала она. – Он напал на меня! Я не могу отбиться от этого чудовища! Умоляю вас, помогите!

Дверь распахнулась, едва Флоренс произнесла эти слова.

Я задержал дыхание, отступил назад и исполнил план в том виде, в котором его придумала Флоренс: вылил содержимое горшка на голову вбежавшему. Тот развернулся с ужасным рыком, словно безумец, пытаясь дотянуться до нападавшего, но Флоренс уже налетела на него.

Мне хотелось спрятаться, но поневоле пришлось наблюдать, как прямо передо мной, видимая только в свете из окна в коридоре, Флоренс наклонилась и воткнула отцовский кинжал в ногу мужчины так глубоко и так уверенно, что клинок застрял в дереве.

Испустив от внезапной боли истошный крик, Сайрес снова попытался схватить меня.

– Давай! – крикнула Флоренс, и я, опомнившись, схватил лежавший рядом со мной чулок мисс Харпер, свернул его в тугой ком и засунул в рот Сайресу, заглушив его вопли. Потом я прижал его к полу, сам измазавшись в моче. Его нога изогнулась под неестественным углом, потому что стопа по-прежнему была пришпилена к полу кинжалом. Флоренс, схватив простыню с кровати, уже связывала его руки за спиной. Я подошел к ней и затянул узел потуже, чтобы не развязался. В этот момент Сайрес сумел выплюнуть чулок изо рта.

– Какого черта?! – вскричал Сайрес, но Флоренс влепила ему пощечину, чтобы вел себя потише, и следующие слова он произнес уже спокойнее, признавая поражение: – Вы ведь понимаете, что он убьет вас обоих? – Он заплакал мне в рукав. – Он убьет и меня.

Флоренс затолкала чулок обратно ему в рот. На этот раз достаточно глубоко, чтобы Сайрес не мог его выплюнуть.

Я схватил Оливера. Не было даже нужды звать его по имени, потому что я не спускал с него глаз с самого момента гибели судна. Я передал пса Флоренс, а сам взвалил на себя кофр. У дверей прохладный ветер из коридора оказался особенно приятен после нескольких часов взаперти. Мы быстро спустились по лестнице, стараясь не уронить кофр. Окно в кабинете было открыто, и сквозь него доносились звуки городской жизни, время от времени – радостные крики и спорящие голоса, разбитые бутылки и далекий смех. Я задержался еще на миг, наслаждаясь шумом, свежим воздухом, ощущением возможностей…

– Соберись, Коулмен! Нужно идти! Быстрее! – окликнула меня Флоренс.

Но оставалась еще одна вещь, которая, как я понимал, была бы нам полезна. Карта на стене с пометками Тёрлоу. Я снял ее, свернул в трубочку и сунул под мышку. Флоренс ждала меня у задней двери. Я увидел в профиль, как она нетерпеливо кивнула мне. Даже Оливер принюхивался, словно обнаружив что-то необычное.

Я вышел в переулок за домом и едва не наткнулся на привязанную там лошадь. Переулок был широкий, каменные задние стены соседних домов не имели окон, а двери были заперты. Земля чуть блестела в мягком свете, долетавшем с улицы, которую мы пока не могли разглядеть.

Нащупав спицы колеса, я отыскал место кучера, провел ладонью по грубой ткани полога.

– Что ж, – сказал я. – Сойдет, не правда ли?

Такой риск – смелая попытка побега – был бы совершенно немыслим для Коулмена, жившего в Батон-Руже. И если бы я знал тогда то, что знал в Багдаде, то убежал бы вместе с сестрой, когда она предложила. Но здесь мне оставалось только следовать плану Флоренс. Моя трусость, если бы я ей поддался, привела бы нас обратно в руки братьев Тёрлоу. А после того, как мы поступили с Сайресом, я стал бояться Эймоса Тёрлоу еще сильнее, чем прежде.

Фургон качнулся, и, почувствовав рядом вес Флоренс, я отвел лошадей от поилки. Управлять этой парой было так же привычно, как в те времена, когда я дома правил лошадьми мистера Харпера. Я убеждал себя, что это совсем как обычная увеселительная прогулка. Вечерняя прохлада бодрила. Переулок представлял собой длинную полосу земли, занятую лишь курятниками и навесами, и пара лошадей спокойно шла вперед медленным шагом, ничем не стесненная, послушно следуя моим указаниям.

Мы свернули на улицу. Я по-прежнему крепко держал поводья, и лошади неторопливо шли вперед. Пятна света падали на нас из витрин магазинов и окон домов, где в этот час еще были люди. Облезлые псы, днем облаявшие Оливера, вдруг вышли прямо перед нами. Какой-то мужчина принялся кормить их, бросая под ноги куски хлеба, и они следовали за ним, терпеливо ожидая своей очереди. Возможно, это были его собаки и он любил их точно так же, как я любил Оливера. Я задумался, как плохо знаю это место и кто я такой, чтобы считать этих животных бродячими?

Я обернулся к Флоренс, прижимавшую к себе Оливера, словно оберег. На лице ее читалась