Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

тот услышал, как его оскорбляют на виду у всей улицы. – Только и может, что хлестать спиртное.

Мимо нас прошел шляпник, толкавший перед собой тележку со шляпами, и слегка зацепил по пути Флоренс.

– Да, тунеядец! – подхватил Сайрес, как это случается у братьев. – Смотритель, помоги нам! – теперь он передразнивал меня. – Арестуй нас. Укажи дорогу к Уильяму Фри! Direcciones![4]

– Это же Мексика, – взгляд Эймоса метнулся к Флоренс. – Вы об этих местах понятия не имеете. А я только что предложил вам прохладное место за закрытыми дверями, где можно на время расслабиться, прежде чем мы поедем искать ваших родных. Можете принять приглашение, можете уйти – как пожелаете. А еще лучше, можете подождать здесь суда над капитаном, который может так и не состояться, и первой дать показания о сговоре, если вам о таковом известно. Я с вами спорить не стану. Можете и собаку с собой взять, если он разрешит, – Эймос кивнул в мою сторону. – Видит бог, я ее видеть больше не желаю.

Я подумал, что Флоренс сейчас по обыкновению разрыдается. Но, сдержав эмоции, она посмотрела на меня в поисках поддержки, которую я никак не мог ей оказать. Нет… Я только и мог, что убрать ногу с кофра, который Сайрес тут же поднял.

– Это моя собака, а не его, – тихо произнесла она. – Мне не нужно разрешение, чтобы взять ее.

– Да какая разница! – буркнул Эймос. – Вы двое и эта чертова псина. Господи, как же я устал от всего этого.

Не обращая внимания на его слова, Флоренс продолжала говорить окрепшим голосом, собрав в кулак всю остававшуюся смелость:

– Пусть все мое имущество остается при мне. Если я войду в дом. И собака, и Коулмен. И кофр моей матушки. Больше я не прошу ни о чем.

Он согласно кивнул, даже не скрывая зевок. Я пытался разглядеть, что ждет нас впереди – вход в неизвестное жилище, – но на нас глядела лишь чернота. Словно увлекаемые сквозняком, мы последовали за братьями внутрь.

* * *

Задняя дверь дома Эймоса Тёрлоу была открыта, и в проникавшем через нее свете можно было разглядеть кабинет, шкуры животных на стенах, ковер на полу, дубовый стол, грубую карту Мексики, прибитую гвоздями к стене.

Когда мы поднялись наверх, вокруг снова стало так темно, что я не мог разглядеть даже перила, на которые опирался.

– Сюда, – скомандовал Тёрлоу.

Мы с Флоренс оказались в сыром помещении, где пахло лазаретом. От духоты воздух казался неподвижным. Уже и без того потный, теперь я взмок окончательно. Зажглась свеча, и перед нами оказалась спальня почти без обстановки: матрас с единственной простыней, ночной горшок в одном углу, пустой дубовый стол в другом, одинокий стул.

– Это что, тюрьма? – спросила Флоренс.

– Это временно, – ответил Тёрлоу. – Мы уедем еще до рассвета. Поверьте, я точно так же, как и вы, хочу поскорее с этим покончить.

– Отец платит не за то, чтобы меня держали в тюрьме. Я имею право ходить по городу по собственному усмотрению, спать в нормальной постели.

– Не так уж много он и платит, – пробормотал Тёрлоу. – У меня есть одно дело, касающееся капитана «Торжества». Нужны мои показания. Брат приглядит за вами и принесет еды. Прошу, просто сидите тихо и переждите ночь. В этих четырех стенах вам ничего не угрожает.

Тёрлоу вышел из комнаты вместе с братом и захлопнул дверь. За ней что-то скрипнуло, послышался глухой удар, а за ним – щелчок. Флоренс толкнула ручку и обнаружила, как мы оба и подозревали, что дверь подперта снаружи, чтобы мы не могли выйти.

– Мы должны сохранять спокойствие, – сказал я.

– Спокойствие? – переспросила Флоренс.

Она снова начала осыпать меня угрозами и обвинениями, я же думал об Оливере, который, как всегда, спокойно сидел у меня на руках и, славный малыш, часто дышал в такт биению моего сердца. В темноте мы ощущали близость как никогда прежде, и только когда он спрыгнул с рук и залаял, возбужденный энергией вспышки Флоренс, я все же решил постоять за себя.

– Хватит! – прошипел я, что очень удивило ее, судя по внезапно наступившей тишине. – Мы ничего не добьемся, копаясь в прошлом и жалуясь друг на друга. Сколько бы вы ни потеряли, я потерял во много раз больше. И поглядите: вот он я, стою перед вами, пока еще живой, оставив все позади. Вам следовало бы поступить точно так же. Другого выбора нет. Поэтому, пожалуйста, уймитесь. Хотя бы раз.

В дверь постучали, на что Оливер снова разразился лаем. Снаружи раздался голос, потребовавший, чтобы мы перестали шуметь. Я понял, что это Сайрес.

– Он охраняет нас, – тихо сказал я. – Мы здесь пленники, как вы и сказали. Наверное, нам лучше просто ждать. Здесь не хуже, чем в подвале в Батон-Руже или на чердаке в Новом Орлеане. Я жил и в худших условиях. Подумайте об Оливере. Он живет на улице возле сарая. В сравнении с этим мы здесь – как короли.

– Мы же не животные, Коулмен.

В комнате было тихо и совершенно темно, и только по шелесту платья я догадался, что Флоренс отошла к столу и села. Сам я присел на кофр миссис Харпер и спросил Флоренс, послушается ли она моего совета, но не услышал ни слова в ответ. Трудно сказать, как долго это продолжалось. Дверь открылась лишь для того, чтобы впустить Сайреса, который принес нам свечу, кофе, немного хлеба и несколько полосок бекона. Закрывая дверь, он принялся за еду со своей тарелки, бурча себе под нос, что его брат празднует в баре, пока ему приходится торчать здесь с нами, неудачниками, и он этому рад не больше нашего, поэтому нам следовало бы закончить препирательства.

К тому времени, когда Флоренс снова заговорила, свеча уже почти догорела.

– Я с ним не поеду, – произнесла она так тихо, что даже я едва ее расслышал. – Если я и найду своего отца, то сделаю это не ради прибытка Тёрлоу. Клянусь. Пусть я умру во время поисков, мне все равно.

В это время я лежал, расстегнув рубашку до середины, чтобы немного охладиться. Оливер лежал у меня на груди. Я поднял голову, удивившись звукам ее голоса, и наконец сел, прислонившись спиной к кофру.

– И что тогда? – спросил я.

Мне уже было понятно, что за этот незаметно пролетевший промежуток времени все надежды на спокойное окончание нашего путешествия улетучились. В жизни своей я не встречал человека, который был бы способен так твердо придерживаться принятого решения, как Флоренс Харпер, и понимал, что решение уже принято. Я прекрасно помнил, что всего несколькими часами ранее сам думал точно так же, но, столкнувшись с реальностью после попытки сопротивления, вернулся к самому началу этой смелой попытки и решил совершенно отказаться от окончательных выводов.

– Должен сказать, за все эти часы мне в голову не пришло ни единого плана, который помог бы против