Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

закатывать глаза, отмахиваться от Бейнарда, чудаковатого старика, который, по его собственной оценке, никогда не получал того, что ему причиталось.

Джун жалела Бейнарда, и не только в тот день, но и в многочисленных поездках к озеру в последующие полгода, ставших ее обязанностью. Она научилась мириться с тем, что вынуждена проводить время с ним, а не с кем-нибудь похуже, и благодарить за это судьбу. Но еще сильнее она была благодарна Айзеку и считала благодеянием, что он спас ее из сломанного фургона после бесконечных проведенных в нем часов. В другой день она снова наберется храбрости отправиться на озеро, но на сегодня ей хватило.

– Ступай, – пробормотал ей Бейнард, хотя его разрешение ей не требовалось.

Даже не взглянув на него, она направилась к Айзеку и неловко подошла к лошади, не зная, как вести себя рядом с таким большим зверем, который совершенно ее не знал и мог отшатнуться быстрее, чем она успела бы сделать шаг назад.

Лошадь была прекрасна: шкура темная, как ночь, но с белыми пятнышками, сверкавшими в темноте, словно лужицы чистого света. Кобыла косилась на Джун и медленно дышала, словно понимая, что предстоит долгий путь и лучше поберечь силы для того, что ждет впереди.

– Ты ее не напугаешь, – сказал Айзек. – Она спокойная.

Джун думала, что Айзек может спешиться, помочь ей сесть на лошадь, но тот лишь протянул ей руку в перчатке из оленьей кожи, и она подозрительно посмотрела на протянутую руку, понимая, что этого недостаточно, чтобы поднять ее даже до половины высоты, на которой он сидел. Но она не заметила, что сзади подошел Тайтус.

– Готова? – спросил Тайтус.

Не дожидаясь ответа, он положил ладони ей на бедра. Джун почувствовала, что краснеет, еле слышно выдавила из себя «да», схватившись за руку Айзека, и нащупала ногой стремя. Совместными усилиями всех троих она вдруг оказалась за спиной Айзека.

– Вы сказали, что знаете дорогу, так?

– Вполне, – ответил он.

Казалось, Айзек воспринял ее вопрос как вызов, потому что он тут же, коснувшись края шляпы, кивнул кузену и пустил лошадь вскачь по пустыне с такой скоростью, что у Джун перехватило дыхание. Сначала она испугалась и вцепилась в жилет Айзека с такой силой, что ногти едва не проткнули кожу. Но он уверенно похлопал ее по ладони, словно пытаясь успокоить, а потом лошадь понеслась еще быстрее.

Топот лошадиных копыт отдавался бесконечной дробью в ушах, толчки едва не выбивали ее из седла, от встречного ветра дрожали щеки. Но спустя некоторое время, когда они чуть сбавили ход, Джун начала понимать маленькие радости верховой езды. Она казалась себе неприступной, парящей над бесконечной плоскостью пустыни… и тайны этого места больше не пугали ее, а, скорее, заставляли испытывать священный трепет.

В пути их не связывали ни законы, ни правила, ни чужие распоряжения, и никогда еще она не чувствовала такой свободы, как в тот момент, держась за мужчину на спине его лошади, которая неслась навстречу кострам лагеря, видневшимся на фоне гор в темноте, накрывшей ночное небо. «А если мы просто поедем дальше? За эти костры? Нырнем в темноту в ожидании того, что будет ждать нас в пути, пока не вернется дневной свет и мир не придет в привычный порядок», – думала Джун.

План казался не таким уж и плохим, но к тому времени, когда эта мысль пришла ей в голову, лошадь уже замедляла шаг. Рука Айзека уверенно натянула поводья. Обитатели лагеря, мужчины и женщины, слишком хорошо знакомые Джун, настороженно присматривались к приближавшемуся незнакомцу.

– Прошу прощения за скорость, – сказал Айзек. – Но должен сказать, мне не слишком хочется оставлять их одних в пустыне слишком надолго. В такой час, в таком уязвимом положении…

– Там было небезопасно? – спросила Джун.

– Недостаточно безопасно, чтобы оставить там тебя.

На это она могла только улыбнуться, сидя в считаных дюймах у него за спиной и по-прежнему держась за его бока.

– Я же говорил, что мы еще увидимся, – произнес он, вспомнив их первую встречу, казавшуюся теперь такой далекой. – И вот он я. Как и обещал.

– Но не знаю, считается ли это, – ответила она. – Спасти меня и все такое – это мило. Но это не замена обстоятельной беседе.

– Что ж, возможно, беседу придется отложить до тихого спокойного времени.

Она смогла только усмехнуться про себя.

– И когда в этих местах бывают тишина и покой? – спросила она.

Но времени на ответ у Айзека не осталось, и возникшую между ними легкость словно сдуло ветром, когда они приблизились к остальным.

Не успели они спешиться, как со всех сторон посыпались проклятия, и Айзеку пришлось успокаивать толпу, которая хоть и утихла, но не утратила пыла. Вперед вышли Уайатт и Хайсмит. Уайатт положил ладонь на плечо Джун, словно пытаясь защитить ее от угрозы. Хайсмит тем временем подошел к Айзеку, и с той же властностью, с которой вел себя в разговоре с Ньютоном Бейнардом, тот объяснил ему, что случилось и что он предпринял, чтобы решить проблему.

– Ты не пострадала? – спросил Уайатт у Джун.

Она отряхнула платье от пыли, как бы между делом стряхнув с плеча и ладонь Уайатта.

– Со мной все хорошо, – ответила она. – Тревожусь за мистера Бейнарда, только и всего.

– О Ньютоне мы позаботимся, – произнес Хайсмит. – Спасибо…

Хайсмит смерил Айзека взглядом, на миг задумавшись, какой похвалы он может удостоить человека, столь сильно отличающегося от него самого, и наконец решился:

– …Добрый человек.

– Не стоит благодарности. Как только вы соберете людей, я провожу вас к мистеру Бейнарду. Но лучше поспешить.

Глаза Джун встретились с глазами Айзека, и от одного этого взгляда она ощутила в груди то самое волнение, которое чувствовала, держа его за бока, и поняла, что мужчина, все еще смотревший на нее, и сам испытывал трепет не то от поездки, не то просто от ее присутствия, и, как бы то ни было, возникшее между ними взаимопонимание, не высказанное, но вполне явное, побудило ее говорить. Она с непоколебимой уверенностью чувствовала, что они должны остаться вместе. И ничуть не сомневалась, что и он тоже.

Люди вокруг уже собирали снаряжение и седлали лошадей.

Джун все не сводила глаз с Айзека, и возникшее между ними чувство цвело и крепло, поэтому она не удивилась, когда Уайатт встал между ними, схватил ее за руку с такой силой, что онемела ладонь, и повел в свою палатку.

– Отдыхай, – распорядился он. – Оставь это дело другим. С мистером Бейнардом все будет хорошо.

На мгновение при виде темной палатки Джун ощутила боль утраты – словно кто-то растоптал ее сердце. Но она понимала, что одновременно с этой утратой она и приобрела нечто особенное. То чувство, которое она испытала верхом на лошади. Чувство, которое готова была испытать снова любой ценой, и воспоминание, которое, в отличие от многих других, постарается