Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

В современных помогающих практиках, тренингах или лайф-коучинге можно встретить метафору «человек как проект», а также выражения с прилагательным «экзистенциальный». Поэт Иосиф Бродский сетовал, что после распада СССР людей выставили на «экзистенциальный холод». В современную эпоху слово «экзистенциальный» обычно используется там, где речь идет о кризисе смысла, сложном жизненном выборе, тревоге в состоянии неопределенности, мужестве брать на себя ответственность за свое существование, а также о невозможности опереться на готовый сценарий жизни. Непредсказуемый мир без ясных мировоззренческих ориентиров оказывается недружелюбным местом, в котором приходится нести бремя жизни наугад. Так, известный психолог Виктор Франкл, размышляя о связи ментальных расстройств и утраты смысла жизни, употреблял выражение «экзистенциальный вакуум». Его подход к применению ключевых философских идей и концепций экзистенциализма оказался востребованным и актуальным для современного человека. Франкл выступает самым известным представителем экзистенциально-гуманистической психотерапии, которая своими корнями уходит в идеи Сартра и других философов-экзистенциалистов.

Философия экзистенциализма появилась еще до того, как мир стал столь непредсказуем и человека выставили на экзистенциальный холод после краха крупных идеологических проектов ХХ в., повлекшего за собой утрату ясных перспектив будущего. В центре внимания этого философского направления был одинокий человек, осмысляющий свое личное существование и пытающийся нащупать собственные ценностно-смысловые ориентиры. Один из французских экзистенциалистов Габриэль Марсель выбрал путь передачи своей мысли в формате дневника, где представлял философию не как законченную теоретическую систему, а как путь, который он проходил на протяжении многих лет. Во многом такая традиция восходит к Мишелю Монтеню, но если гуманиста XVI в. интересовали различные культурные и социальные явления, то Марсель фокусируется на самом себе и своем личном существовании — сейчас это назвали бы полноценным автофикшном. Марсель выступает против «объективного знания» и предлагает полностью субъективный поток саморефлексии на страницах своего дневника. И это путь не познания, а сложных чувств и сомнений, переживаний и неудач, надежд и разочарований:

Я смутно предвижу целый комплекс сложных мыслей, который надо распутать: клубок [62].

Клубок, о котором говорит Марсель, разрастается, обнаруживая в экзистенциалистах не мудрых учителей жизни, которые благосклонно делятся своим знанием, а реально существующих мыслителей, которые проходят тернистый путь, как и их читатели. Так, у Альбера Камю в его рассуждениях о чувстве абсурдности можно узреть прототип современного выгоревшего достигатора — человека, который, проснувшись однажды утром, ощущает, как его привычный образ жизни рушится, мир распадается на части и все утрачивает смысл:

Подъем, трамвай, четыре часа в конторе или на заводе, обед, трамвай, четыре часа работы, ужин, сон; понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, все в том же ритме — вот путь, по которому легко идти день за днем. Но однажды встает вопрос «зачем?». Все начинается с этой окрашенной недоумением скуки… [63]

Сложно представить, что это цитата из книги, написанной еще в первой половине ХХ в. Звучит очень актуально для пребывающих в постоянном стрессе жителей современных мегаполисов, вновь и вновь пытающихся понять, зачем им продолжать ходить на порой ненавистную работу, жить на пределе и пытаться двигаться к, возможно, не своей мечте. Это гнетущее разочарование может стать опытом пробуждения после краха иллюзий, когда уставший от бесконечной бессмысленной гонки индивид вдруг спрашивает себя: «Зачем?» И если удастся устоять перед этим вопросом, не пытаясь избежать вызываемых им тяжелых переживаний, человек начинает переосмыслять свои личные ценности. Именно в этом абсурде и бессмысленности обнаруживает себя человек, который готов двигаться вопреки и проживать свою жизнь в духе, близком древней стоической философии, но без покорности судьбе, а с гордо поднятой головой. Принимая трагизм собственного существования, этот человек решается бросить вызов такому порядку вещей и продолжает жить вопреки тому, что сама жизнь не дает шанс увидеть в ней повод для оптимизма [64].

В этой готовности жить от первого лица и проектировать свою жизнь, опираясь на себя и утверждая таким образом особую форму свободы, прослеживается лейтмотив рассуждений другого французского экзистенциалиста — Жан-Поля Сартра. Он близок Марселю и Камю в своем подходе, в котором пересекаются художественная литература, дневниковая искренность и глубокая заинтересованность судьбой человека в суровых реалиях ХХ в. Его главным вкладом в развитие экзистенциализма становится гуманистический манифест «Человек — это проект», провозглашенный в эссе «Экзистенциализм — это гуманизм». Именно в этом эссе Сартр радикально и в то же время с глубоким уважением к человеку выражает свое философское кредо: каждый волен существовать, опираясь на себя, но в полной мере отвечая за свою жизнь.

Сартр уточняет, что его сочинение — это размышления философа-атеиста, тогда как упомянутый ранее Габриэль Марсель относится к христианским экзистенциалистам, которые рассматривают человека как творение Бога. В отличие от них, экзистенциалисты-атеисты (в том числе и Сартр) отказываются видеть в человеке «изготовленное Творцом» создание, которое в своем существовании реализует некий божественный замысел. Этот факт является краеугольным камнем размышлений Сартра — не учитывая его, адекватно понять ход рассуждений философа невозможно. Ключевым тезисом, вырастающим из атеистического экзистенциализма, становится отказ от характерной для всей европейской философии до ХХ в. убежденности, что есть некая «природная сущность человека», которая реализуется в его существовании:

Что это означает «существование предшествует сущности»? Это означает, что человек сначала существует, встречается, появляется в мире, и только потом он определяется [65].

Изначально человек существует, ничего собой не представляя не в том смысле, что у него нет никакой самоценности или он может ощущать себя хуже или лучше в сравнении с тем, кто достиг определенного успеха. Для Сартра гуманизм заключается в том, что самоопределение человека исходит из собственного опыта проектирования и проживания жизни. Человек «делает себя сам», реализуясь в том или ином виде деятельности по собственному выбору. В этом раскрывается предельная экзистенциальная свобода по ту сторону изначальной предопределенности, обусловленной различными интерпретациями причинно-следственной связи с судьбой в стоицизме, расположением звезд в астрологии или рассуждениями американского нейробиолога Роберта Сапольски об «отсутствии свободы воли». Человек свободен определять себя самостоятельно, не подчиняясь логике культурно-исторических обстоятельств, не следуя навязанным извне траекториям личностной и социальной идентификации или способам совершения выбора с опорой на уже готовые рецепты и лайфхаки. Ярче всего это выражено в тезисе о том, что существование разворачивается во времени, а сам человек — не предзаданная модель, следующая какому-то плану или социальному предназначению. Эта мысль оказывается тем основанием, которое задает рамки главной идее Сартра о человеке как проекте:

…человек