Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

нами в годы, когда мы остались одни. Не только ее любовь ко мне. Она ставила мое благополучие выше собственного даже после работы в услужении у Харперов. Таскала для меня еду, когда знала, что я голоден. Хотя я никогда не жаловался. Просто она всегда это знала. Нет. Все это, но не только это.

– Ты должен выслушать…

– Нет, сейчас моя очередь говорить. И, в самом деле, мистер Тёрлоу, вы только подтверждаете мои слова. Причина, по которой я так тоскую по ней, полагаю, в первую очередь состоит в том, что она слушала меня. Что я чувствовал, что меня замечают. Пожалуй, она – единственный человек, который обращался со мной как с человеком. А в жизни нет ничего важнее. Когда тебя замечают, когда тебя слушают и слышат. Я на многое готов, чтобы вернуть это.

В этот момент я заметил, что капитан судна быстрым шагом направился в нашу сторону вместе с офицером, державшим в руках сигнальные флаги. Капитан кивнул Тёрлоу и поспешил дальше. Подняв голову, я увидел, что офицеры выбежали из рубки над залом так быстро, что оставили дверь открытой нараспашку. Вдалеке становился все заметнее слабый лучик света, словно моргающий в темноте глаз.

Тёрлоу, судя по всему, не услышал ни слова из того, что я сказал. Он по-прежнему держал в руках часы, как это часто бывало, и встревоженно поглядывал за борт.

– Мы договаривались доверять друг другу, и сейчас ты должен выполнить уговор, Коулмен.

– Что именно я должен сделать? – спросил я, наконец прислушавшись к его словам.

Меня посетило знакомое чувство, что распоряжения уже подготовлены и сейчас будут даны и мне придется срочно решать проблему.

– Должен тебе сказать, что в котельном отделении начался пожар, – сказал он. – Мы полагаем, что судно может затонуть.

Вовсе не такого известия я ожидал.

– Судно?

– Да, оно тонет.

Впервые с нашей первой встречи я услышал в его голосе проблеск эмоций, а не полное безразличие, нотку нетерпения, которую можно было счесть еле заметным признаком настоящей тревоги. Жилет Тёрлоу был измят на груди, руки слегка подрагивали. На миг он даже стал похож на человека. Пассажиры в третьем классе под нами сначала начали громко роптать, потом закричали. В воздухе начал медленно распространяться слабый едкий запах дыма.

Пассажиры хлынули потоком из зала. Тёрлоу положил мокрую от пота ладонь на мое запястье и отдал распоряжение.

– Делай как я, – сказал он. – Не останавливайся ни в коем случае.

IV

Теперь вопли раздавались и из зала, и с нижней палубы, и вскоре судно погрузилось в хаос. Из дверей зала повалила толпа. Тёрлоу говорил о спасательных шлюпках, о том, что наш сигнал бедствия приняли, – тот свет, который я видел вдалеке, принадлежал судну намного больше нашего. И все же я выскользнул из его рук раньше, чем он успел закончить следующее предложение.

Меня охватила паника, и по мере того, как мозг начал расставлять приоритеты, стало ясно, что делать дальше.

– Оливер, – сказал я, отпрянув от Тёрлоу.

– Коулмен, нет…

Я двигался против людского потока, вырывавшегося из зала, и спокойно звал Оливера, почему-то предполагая, что тихий голос каким-то образом можно будет расслышать в таком переполохе.

Палубные матросы предлагали людям спуститься вниз и просили сохранять спокойствие, пока тушат пожар. Какой-то мужчина врезался мне в грудь и упал на палубу, и толпа пошла прямо по нему. Силясь удержать равновесие в бесконечных столкновениях, я наклонился, чтобы помочь ему подняться. Зазвенело разбитое стекло. Музыкальные инструменты со стоном падали на палубу.

И вот передо мной оказалась заплаканная миссис Харпер. Флоренс шла рядом и с решительным видом вела мать к выходу, держа ее за безвольно обвисшее плечо. Пожалуй, временами мне казалось, что непоколебимость Флоренс – это всего лишь маска, способ скрыть боль, какую-то тайную слабость, но мое мнение изменилось при виде того, насколько собранной она оказалась и как уверенно вела мать сквозь перепуганную толпу. Я постарался взять с нее пример и собраться с силами.

– Ты куда?! – спросила меня миссис Харпер.

Я только и мог ответить, чтобы она следовала за остальными и что сейчас вернусь.

Я собирался опуститься на колени, чтобы заглянуть под столы, когда официант, не давший мне шампанского, схватил меня за плечо и указал на боковой выход, куда Оливер забился от паникующей толпы. Он перепугался и съежился, скорее как кот, чем как отважный пес, которого я так хорошо знал. Оливер пытался шагнуть вперед, но в нерешительности пятился обратно, тщетно повторяя эти попытки раз за разом, не слыша моего голоса и не оборачиваясь, чтобы увидеть, что я пришел к нему на помощь.

К тому времени, когда он оказался у меня на руках, зал уже почти опустел и в нем воцарилось странное спокойствие. Ни единого признака пожара, вызвавшего столпотворение, кроме легкого запаха дыма.

Я вышел на палубу. По левую руку толпа в смокингах и вечерних платьях пробивалась к трапу на нижнюю палубу. По правую руку, невзирая на крики палубных матросов, несколько человек рвались к своим каютам. В той стороне я и разглядел слабый отблеск медово-желтого платья и голубое облачко рядом с ним и понял, что миссис Харпер не постоит за ценой, лишь бы добраться до своего имущества. Я думал окликнуть их, позвать обратно, но знал, что меня не услышат, как и прежде. Как и всегда. Казалось, они совершили ужасную ошибку, но я мог лишь смотреть, как они скрываются из виду за изгибом надстройки. Меня охватило чувство стыда, но пришлось подавить его и сосредоточиться на собственном выживании, которое пока оставалось под вопросом.

– Тёрлоу?! – вместо этого закричал я. – Кто-нибудь видел Эймоса Тёрлоу?

– Я знаю Тёрлоу, – отозвался один из матросов, парень моего возраста, с которого градом лил пот. – Он пошел к шлюпкам. Тебе лучше последовать за ним.

Палубные матросы, протиснувшись мимо меня, сами бросились к трапу, криками требуя уступить дорогу. Ярдах в двадцати передо мной мужчина выволок из каюты два кофра, рядом заходилась криком его жена. Пахнуло чем-то вонючим, и в этой отвратительной горечи я нутром почувствовал угрозу. Вскоре все вокруг заволокло дымом. Я чувствовал ладонью, как колотится сердечко Оливера.

У меня под ногами раздался щелчок – легкий, но такой гулкий, что это мог быть или случайно подвернувшийся под ногу таракан, или землетрясение. Какой-то неопределенный шум, продлившийся всего мгновение. Только когда он повторился, я испытал ужас. Мне показалось, что Оливер слегка взвизгнул – словно это передалось от него и моему телу.

– Возьмись с другого конца, – приказал своей жене мужчина с кофром. – Ради бога! Хватай и шевелись…

И в тот же миг он исчез. Оглушительный взрыв разметал последние остатки ночного покоя. Взметнувшийся огонь слизнул кусок палубы, на котором стоял мужчина. Его жена, отрезанная от остальных беснующимся пламенем, в отчаянии кричала прямо в разинутую пасть, которая вела, насколько