Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

техники, с которыми ассоциировалось воплощение идеалов жизни, когда каждый человек имеет возможность достичь благополучия независимо от его стартового социального положения.

Прогресс как поступательное развитие от менее совершенных форм социальной организации нашел выражение в ставке на человека-исследователя и человека-инженера. Эти две ипостаси воплотились в образе человека, проектирующего свою жизнь. И если советский проект, воплощавший утопические идеи марксизма о бесклассовом устройстве и счастье для всего народа, опирался на коллективистское представление о строительстве нового коммунистического мира, то в западной реализации идеи «человека как проекта» преобладали индивидуализм и персонализация. Так, Вольтер в воплощении собственных представлений о счастье и благополучии полагался на личные таланты и способности. Как бы то ни было, обе версии движения к светлому будущему — коллективистская и индивидуалистская — опирались на уверенность в том, что жизнь не является заданной извне теми или иными традициями или философскими убеждениями, настаивающими на неизменности и предопределенности.

Современный человек получил доступ к образованию и вслед за философом Кантом двинулся от «незрелой опоры на авторитеты», по выражению Эриха Фромма [42], к обретению опоры на свой разум. В наше время это стало общей нормой и даже безусловной возможностью жить по-своему. Но путь развития и различных преобразований, позволивших открыть перспективы для выбора места жительства, траектории карьеры и любых иных атрибутов персонального существования, был тернистым. Развитие технических средств передвижения и коммуникации, всеобщий доступ к образованию и постепенная политическая эмансипация на протяжении последних столетий стали возможны благодаря идее общественного прогресса, научным открытиям и технологическим изобретениям, изменившим способ жизни современного человека. Отправляющийся на зимовку в Юго-Восточную Азию айтишник или популярный блогер выступают кульминацией такого подхода, при котором научно-технические изменения и перестройка персональных ценностей позволяют проектировать собственные формы заботы о себе и способ жизни, когда человеку доступны блага цивилизации и возможность изобретать свою личную повседневность в соответствии с важными для него смыслами.

В этой части мы рассмотрим значимые для осмысления заботы о себе идеи — от гуманистических принципов философа позднего Возрождения Мишеля Монтеня с его «нарративным "я"» до экзистенциалистского манифеста Жан-Поля Сартра с его категорическим утверждением «человека как проекта», чье существование всегда предшествует какой-то природной предзаданности. Через идеи таких философов, как Фридрих Ницше, Зигмунд Фрейд и Карл Маркс, мы будем выстраивать картину представлений о современном человеке и ставших для нас чем-то несомненным убеждений о возможности проживать свою уникальную жизнь, шаг за шагом осмысляя радикальные изменения в организации опыта повседневности, где люди сами выбирают свои ценности, обращаются к психологу, чтобы разобраться в себе, и борются с самоотчуждением в условиях торжествующего капитализма.

42. Фромм Э. Человек для себя. — М.: АСТ, 2022. Пер. с англ. А. Александровой.

Глава 11

Мишель Монтень: философ-гуманист и родона­чальник нарративных практик

Эпоха Возрождения выводит на первый план личность человека-творца. Не только великие художники и поэты культивируют творческие способности, уходя от религиозной картины мира Средневековья, но и мыслители, подобно Мишелю Монтеню, выходят за пределы старой схоластической школы с ее верностью Библии и научного мировоззрения Аристотеля. Мишель Монтень не только становится родоначальником нарративных практик в жанре автофикшн, но и изобретает современного человека, который создает себя в процессе литературного творчества на протяжении многих лет. Автор единственного произведения «Опыты», Монтень заложил фундамент для дальнейшего укрепления автономного человека, опирающегося на свой личный опыт размышления и выбирающего те смыслы и ценности, которые ему по-настоящему близки.

Эпоха Возрождения получила свое название как противопоставление темному Средневековью. И даже если абстрагироваться от оценочного характера подобных терминов, неизбежно придется признать некий поворот от сугубо теологических проблем и догматического взгляда к вполне земным интересам и самому человеку. Земная жизнь человека в разнообразии ее проявлений перестала быть всего лишь увертюрой к вечности, и люди вроде Леонардо да Винчи или героя этой главы Мишеля Монтеня стали тому ярким подтверждением. Происходила перестройка картины мира. Николай Коперник, который совершил первую научную революцию, разработав гелиоцентрическую астрономическую систему, не просто поместил Солнце в центр мироздания, но опроверг представление о том, что Земля является центром Вселенной. Церковь восстала против такого воззрения неслучайно. В библейской картине мира именно Земля была центром воплощения Бога, пришедшего спасти человечество от греха и смерти. В этом и заключался духовный смысл геоцентризма. А когда Коперник посмотрел на мир глазами ученого, то с теологической точки зрения это было началом процесса секуляризации и отказа от опоры на догматы веры.

Показателен и пример Джордано Бруно. Долгое время его представляли прежде всего как мученика науки и защитника свободного разума. Однако его фигура сложнее: научная смелость в нем соседствовала с герметическими, неоплатоническими и религиозно-мистическими мотивами. Возрождение вообще не было прямой дорогой от веры к рациональности. Это была эпоха смешения старого и нового, теологии и науки, мистики и интереса к земному человеку.

Именно в этой культурной атмосфере эпохи Возрождения зародился гуманизм — интерес к человеку, его земной жизни, внутреннему опыту и способности самостоятельно мыслить. Французский философ XVI в. Мишель Монтень был одним из ярких представителей этого мировоззрения: оставаясь человеком христианской культуры, он сделал главным предметом размышлений не отвлеченную систему, а самого человека с его привычками, страхами, сомнениями, слабостями и способами жизни. Быть католиком в то время означало беспрекословно верить в догматы Церкви, не допуская сомнения даже в мыслях, а уж чтение трудов философов-язычников и наставление потомков в том, что сомнение является неизменным спутником личных размышлений, было откровенной крамолой. Вот почему впоследствии сочинения французского мыслителя подверглись цензуре и были запрещены католической церковью.

Мишель Монтень был первым философом, с которым я познакомился еще в школьные годы, прочитав его труд «Опыты». Тогда мне было невдомек, что достаточно легкая манера письма была инновационной для европейской философии. Монтень воспитывался в дворянской семье, а его образованием занимался немецкий репетитор, который очень плохо владел французским, но хорошо знал латынь. Это повлияло на образ мышления будущего философа, поскольку на страницах «Опытов» можно встретить постоянные отсылки к античным мыслителям и цитирование их сочинений на латыни [43]. Монтень обучался в элитной школе и в итоге стал билингвом, в совершенстве владея как французским, так и латынью. После завершения учебы он занимал государственные должности и дважды был мэром города Бордо, успешно выполняя административные функции во время религиозных войн [44]. Отойдя от общественной деятельности, Монтень предпочел посвятить себя практике самопознания и начал писать свои «Опыты», которые представляют собой ряд эссе на самые разные темы.

Фактически «Опыты» — это серия эссе в