Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

• В современном мире скептицизм может быть формой развития критического мышления, необходимого при работе с информацией.

Вопросы для рефлексии

1. В каких ситуациях вам труднее всего сказать себе: «Я пока не знаю»? Что вы обычно делаете вместо этого: ищете подтверждение своей правоты, тревожитесь, спорите, спешите выбрать какую-либо сторону?

2. В каких ситуациях «воздержание от суждения» могло бы стать для вас не отказом от действия, а способом не принимать слишком быстро чужую картину мира?

30. Эмпирик С. Три книги Пирроновых положений // Сочинения в 2 томах. Т. 2. — М.: Мысль, 1975. Пер. с древнегреч. А. Ф. Лосева. С. 206.

32. «Черный лебедь» — ключевое понятие концепции американского писателя и философа ливанского происхождения Нассима Талеба (род. 1960) о непредсказуемых событиях и их последствиях. Подробнее см.: Талеб Н. Н. Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости. — М.: Колибри, 2012. Пер. с англ. В. Сонькина и др.

31. Эмпирик С. Три книги Пирроновых положений.

34. До того как заняться философией, Секст Эмпирик был врачом эмпирической школы, ставившей во главу угла практический опыт, а не теоретические знания. Слово «эмпирик», ставшее прозвищем Секста, происходит от древнегреч. ἐμπειρικός, что означает «опытный», «основанный на опыте».

33. См., например: Бергстром К., Уэст Д. Полный бред! Скептицизм в мире больших данных. — М.: МИФ, 2022. Пер. с англ. Е. В. Пономаревой.

Глава 8

Мистический опыт в Античности: от Пифагора до гностиков

Философия в привычном ее понимании далека от религиозных учений и тем более от мистического познания мира. Однако начиная с ранних мыслителей античной эпохи духовные упражнения и стремление выйти за рамки интеллектуального способа познания были присущи разным философским школам. Один из первых философов Древней Греции Пифагор был не только родоначальником математики, но и духовным лидером тайного сообщества, для которого опыт мистерий был очень важен. В свете популярности и повышенного интереса к различным типам духовного опыта в нашу эпоху исследование связи философии и мистики позволяет лучше понять, почему и каким образом современный человек, окруженный благами научно-технического прогресса, ищет ответы и утешение в духовности.

Нам легко представить философию как теоретическую форму отражения мира, когда сложные учения и концепции описывают устройство реальности, общества и осмысляют природу человека. Но знакомство с философскими учениями, которые имеют отношение к мистическому опыту, может вызвать недоумение и ступор. Как такое возможно? Ведь философ критически смотрит на мир и его рассуждения строятся на рациональных доказательствах своей позиции, разве не так? Все верно, но не столь однозначно.

Читателю со школьной скамьи известно имя Пифагора. Теорема этого древнегреческого математика о прямоугольном треугольнике выступает важнейшим теоретическим положением евклидовой геометрии. Однако Пифагор прежде всего был философом. Казалось бы, философ и математик в одном лице — канонический образец мыслителя. Но пифагорейская школа представляла собой не просто группу увлеченных теоретическими изысканиями людей, но религиозно-философский союз, в котором самого Пифагора причисляли к богам, а его учение считалось тайным. Последователи этого мыслителя относились ко всем предписаниям как к божественным заповедям. В их число входили практика длительного молчания, а также аскетический образ жизни с отказом от пищи животного происхождения. Сам Пифагор утверждал, будто помнит все свои прошлые жизни, что придавало ему особый мистический шарм как авторитетному духовному наставнику. Еще он общался с животными так же, как с людьми, имея, по свидетельствам биографов, дар вразумлять братьев наших меньших, словно они обладают человеческим сознанием.

Религиозно-мистическая составляющая учения и образа жизни Пифагора и его учеников могла бы вдохновить современных нумерологов, тарологов и любителей аффирмаций, пытающихся услышать голос Вселенной. Пифагор страстно желал пройти обучение у египетских жрецов и освоил «гадание на ладане» и другие магические практики в Вавилоне. Наряду с заклинаниями и заговорами в процессе лечения телесных недугов, Пифагор практиковал аскезу с отказом от еды на длительный период и приношением жертв богам, делая это даже после того, как открыл, что квадрат длины гипотенузы равен сумме квадратов длин катетов. Сам ритуал посвящения в члены пифагорейского братства был окружен множеством таинств, разглашение которых сурово каралось. Суть этого эзотерического учения раскрывалась только ученикам. В широких кругах непосвященных распространялись только общие нравственные идеи.

Все пифагорейское учение о математических числах как основе всего сущего было не только теоретической основой, но и воплощением религиозно-мистических идей этой школы. Каждое из простых чисел имело глубокий духовный смысл. Так, единица (монада) была символом первоначала и всеединства, число два (диада) — олицетворением различия и неравенства, а три (триада) — совершенства и порядка. И так со всеми числами или геометрическими фигурами. В итоге все аспекты пифагорейского образа жизни были тесно связаны с математическими символами, которые, в свою очередь, отсылали к глубинному мистическому опыту и духовным упражнениям, практикуемым посвященными пифагорейцами.

Примечательно, что неоплатонизм — как последняя школа античной философии накануне прихода христианской эры — также была сконцентрирована на мистическом опыте. Основатель неоплатонизма Плотин уже полностью делал ставку на мистический опыт познания, сохраняя при этом философский стиль аргументации такого подхода. Первые века новой эры буквально пронизаны экзистенциальными исканиями самых разных людей. Уже рассмотренные философские школы акцентируют внимание на обретении внутренней безмятежности, предлагая широкий репертуар практик и духовных упражнений, которые организуют опыт заботы о себе. Стоики, эпикурейцы, скептики и другие, каждые на свой лад, пытаются помочь человеку прожить счастливую и достойную жизнь. Это время, перед тем как в IV в. христианство стало общей религией Римской империи, чем-то похоже на наше в том, что касается культурных и социально-политических изменений. Пьер Адо справедливо замечает, что ключевой линией для философских изысканий становится осмысление присутствия божественной души в земном теле и поиск ответов на тревожные вопросы человека, чувствующего себя чужим в этом мире.

Для Плотина истинное «я» чуждо всему материальному: он переживал свой опыт пребывания в теле как тягостный и мешающий ему осознать себя частью мира горнего, в духовном слиянии с глубинным внутренним измерением бестелесной души. Важно, что он и его последователи не воспринимали этот опыт как внешний, ожидая выхода души из тела после физической смерти. Мысль и духовная практика Плотина были направлены на глубоководное погружение во внутренний мир, который оказывался отражением Единого, понимаемого как то, что в христианстве станут называть Богом.

Именно этот опыт духовного погружения и мистического слияния с божественным является вершиной познания в философском мировоззрении Плотина. И все же его учение и способы передачи не были эзотерическими, как у Пифагора, а последователями могли стать все желающие.