Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

Резюме

• Античная философия была как интеллектуальным способом осмысления мира и человека, так и набором этических принципов в качестве руководства для жизни. В ней с самых ранних представителей прослеживается глубокий интерес к религиозно-мистическому опыту и способу познания.

• От Пифагора до неоплатоников и гностиков духовная жизнь последователей этих школ концентрировалась не только на теоретических изысканиях или организации повседневной жизни в согласии с принципами той или иной философской системы, но и на личном мистическом опыте, направленном на постижение мира и самого себя.

• Забота о себе в тесной связи с духовным опытом становится центральной темой поздней античной философии; дальнейшее развитие она получит в средневековых монашеских практиках.

Вопросы для рефлексии

1. Бывали ли в вашей жизни моменты, когда рациональных объяснений оказывалось недостаточно и хотелось обратиться к чему-то большему: вере, духовной практике, символам, ритуалам, Вселенной? Что именно вы тогда искали: смысл, утешение, опору, надежду, ощущение связи с миром?

2. Где для вас проходит граница между духовной практикой, способствующей глубокому пониманию себя, и стремлением найти «тайное знание», которое обещает быстрое объяснение всех вещей и избавление от тревоги?

37. Это стало большой проблемой для христиан; подробнее см. в следующей главе.

36. Порфирий. Жизнь Плотина // Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. — М.: Мысль, 1986. Пер. с древнегреч. М. Л. Гаспарова.

35. Рист Дж. М. Плотин: Путь к реальности. — СПб.: Издательство Олега Абышко, 2005. Пер. с англ. Е. В. Афонасина, И. В. Берестова.

Глава 9

Христиан­ские монахи: внутренняя жизнь с Богом

По мере распространения христианства на территории Римской империи в первые века нашей эры появляется новый способ жить в согласии с библейской картиной мира и нравственными евангельскими предписаниями. Особенностью христианства становится выход за рамки позиции «забота о себе — привилегия аристократов». По словам апостола Павла, все люди — «одно во Христе», и отныне нет ни раба, ни свободного гражданина, ни еврея, ни грека или римлянина, есть только дети Бога [38]. Каждый может стать христианином и надеяться на Царство Божие. Любой верующий — монах или мирянин — теперь ведет христианскую жизнь, и его забота о себе опирается на глубокую внутреннюю связь с Богом. Однако именно монашество становится той практикой, в которой сторонники христианства организуют свою жизнь в согласии с принципами веры.

Античная эпоха с ее философскими учениями, такими как стоицизм, скептицизм, неоплатонизм, гностицизм и другие, в первые века нашей эры встретилась с совершенно новым взглядом на мир и духовными практиками, истоки которых не были связаны с интеллектуальной традицией Древних Греции и Рима. Христианское учение принесло совершенно иной опыт, в котором ключевым аспектом определенного образа жизни был не сам факт следования нравственным заповедям и принятия догматов веры, а участие в таинствах и внутреннее единение с Богом. Сирийские мистики, о которых шла речь в начале книги, были представителями именно этой традиции, и их духовно-нравственные рекомендации нельзя представить вне христианского существования, где определенным образом организованная внутренняя жизнь, аскетические и духовные практики вплетались в опыт связи человека с общиной единоверцев. Об этом свидетельствуют сочинения и образ жизни христианского монашества, которое стало активно развиваться после отмены гонений на христиан в Римской империи во время правления императора Константина Великого [39].

После прекращения гонений и постепенного укрепления Церкви в качестве лидирующего религиозного института на территории Римской империи все больше самых разных и порой случайных людей становились «верующими». С IV в. начинает формироваться совершенно новый стиль жизни, лишь отдаленно напоминающий закрытые религиозно-философские общины пифагорейцев или неоплатоников. Монашество наследует подвигу раннехристианских мучеников за веру — неслучайно его называют «бескровным мученичеством», так как акцент на аскетическом подвиге и отречении от мира становится доминантой этого стиля жизни.

Примечательно, что первые христианские монахи выбирают для существования именно пустыни — максимально непригодные для обычной жизни территории. Монашеские общины, возникающие в Египетской или Синайской пустынях, составляют резкий контраст с философскими школами Античности, образом жизни Сократа с его диалогами на рыночной площади или нарративными практиками в императорских покоях Марка Аврелия. Суровая внешняя среда в большей степени располагала к воспитанию духовного настроя, необходимого монаху. Монах — один, но его уединенность — не акт эгоцентрической обращенности в свое «я», а выход к Богу, более интенсивное переживание общения с Ним, которое гораздо сложнее испытать в миру.

В жизни монахов можно обнаружить некоторые черты от киников или эпикурейцев, но все эти сходства скорее сбивают с толку, чем помогают понять суть монашества и характерных для него практик заботы о себе. Монах живет в молитвенной обращенности к Богу. Его опыт — это не рациональная практика рефлексии и нравственного совершенствования с элементами аскезы, а внутренняя опора на мистическое единение с Христом посредством таинств церковной жизни и молитвы. Город перестает быть подходящей средой для христианской философии и движения к совершенству, к которому призывает практика заботы о себе в рамках христианского этоса [40]. Если во времена Сократа именно агора (от древнегреч. ἀγορά — собрание, собор) являлась пространством для философствования в древнегреческих полисах, где собирались те, кто ищет мудрости (даже апостол Павел читает проповедь перед афинской аристократией на холме Ареопаг), то для христианских искателей «плодов любомудрия» город как среда утрачивает качества и характеристики места, в котором возможно их обрести. Монахи удаляются в пустыни, где формируется определенная атмосфера для «деятельного любомудрия» и практики заботы о себе. Пустынножители той эпохи ищут истину и плоды философии иным по сравнению с античными мудрецами способом: мантия философа сменяется на черное облачение монаха. Под этим одеянием проходит жизнь в заботе о подлинных плодах философии.

В качестве примера, иллюстрирующего этот переход от античного философа к монашествующему искателю истины, можно обратиться к достопамятным сказаниям о древних подвижниках благочестия, где мы узнаем об авве (отце) Арсении Великом следующее. До обращения к монашеской жизни он был знатоком римской и греческой философии. Когда император Феодосий захотел найти учителя для своих детей (Аркадия и Гонория), то не нашел никого лучше, чем Арсений. Однажды ночью во время службы у императора Арсений услышал голос свыше: «Бегай людей, и спасешься» [41]. Вняв этому гласу, он оставил свою красивую одежду и, облачившись в невзрачное одеяние, отправился в пустыню, где и провел всю жизнь в безмолвии и молитвенном общении с Богом.

Ключевая идея монашеского образа жизни, максимально реализующего