Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

Несмотря на акцент на мистическом опыте, учение Плотина было серьезной философской системой, в которой идеи Платона, Аристотеля и других мыслителей были теоретическим фундаментом рассуждений и практик заботы о себе, в том числе и духовно-мистических. Но вопреки такой строгой позиции многие философские течения в то время зачастую скатывались к жажде чудес, увлечениям астрологией и другим формам магического мышления [35]. С точки зрения Плотина, все эти квазидуховные практики были тем самым опытом заблуждения, в котором разворачивалась повседневная жизнь его современников, проходившая в суете земных забот при погруженности в телесные ощущения. Многие ученики Плотина, идеализировавшие образ учителя, считали, что он обладал сверхъестественными способностями и слышал «голос божественного происхождения».

В жизнеописании Плотина, составленном его верным учеником Порфирием [36], приводится немало историй, в которых Плотин в прямом смысле слова отражал атаки магов и чародеев, которые пытались духовно воздействовать на него. Так, некий египетский жрец пытался вызвать демона-хранителя в храме Изиды в присутствии Плотина. Сам мыслитель якобы утверждал, что магия вредна для занятий философией либо, по другим данным, что шутить с такими вещами не стоит, — но достоверно неизвестно. И тем не менее Плотин обладал настолько тонким психологическим чутьем, что в современных реалиях его наверняка позвали бы на «Битву экстрасенсов». Например, однажды у богатой римлянки украли ожерелье и Плотин вычислил вора. Кроме того, по свидетельствам современников, он мог предсказывать судьбу.

Однако все эти причудливые рассказы из биографии Плотина и полулегендарные истории о его экстраординарных мистических способностях не отменяют серьезности его философской системы. Ум философа, созерцающий всякие вещи материального мира и все, что может быть выражено в чувственных образах или понятиях, как нечто преходящее, оказывается за пределами знакомой нам реальности и погружается в мистический опыт слияния с божественным. Плотин соединял в своей философии стремление к укреплению сокровенной духовной связи между внутренним миром и тайнами мироздания, бессмертной душой и божественной реальностью посредством духовных практик и очищения ума от всего, нанесенного чувственным опытом пребывания в теле. Такой путь в философской системе неоплатонизма воплощал глубокую связь между формами заботы себе, нравственным совершенствованием в стремлении к добродетельной жизни и тем опытом мистического познания, который в итоге оказался кульминацией античной мысли.

Рассказ о роли мистических и религиозных течений во взаимосвязи философии и образа жизни, который вели представители той или иной школы античной мысли, был бы неполным, если не упомянуть о расцвете так называемых гностических сект в первые века нашей эры на территории Римской империи. Гностицизм — это не целостная религиозно-философская доктрина подобно неоплатонизму или пифагорейству, а набор разнообразных идей, которые, порой в причудливых комбинациях, отражали настроение эпохи, радикальную перестройку духовной атмосферы в начале новой эры. Римская империя была толерантна к самым разным верованиям и на законодательном уровне утверждала лишь необходимость формального следования тем или иным локальным религиозным традициям и обрядам. Рядовой римлянин мог верить хоть в греческих, хоть в скандинавских богов или даже просто делать вид, будто он в них верит, но обязанность формально приносить жертву согласно традициям своих предков и соблюдать религиозные ритуалы была закреплена на законодательном уровне [37]. Однако философские взгляды или духовные практики могли быть самыми разными. Гностики были ярким отражением этого многообразия идей, учений и религиозных взглядов. Говоря о роли мистического опыта в жизни приверженцев гностических учений, важно понимать, что означало в них «тайное знание», или гнозис (от древнегреч. γνῶσις — знание).

Знание, о котором шла речь в гностических учениях, предназначалось для посвященных. Это было напрямую связано с картиной мира адептов гностицизма. Согласно их представлениям, падение бессмертных душ в материальный мир произошло в результате драмы, разыгравшейся между темной и светлой силами. Материальный мир был создан темной силой, а души — светлой божественной. Души как частицы духовного мира против воли стали пленницами мира материального, заключенными в телах. Но поскольку они явились из духовного мира, то и остаются духовными. Посредством усвоения некоего «тайного знания» гностики содействовали «духовному пробуждению». Сам факт обладания этим знанием является условием спасения души от зла и страдания, под которыми понимается материальный мир.

Как гностики понимали заботу о себе? Здесь важно обратить внимание на своеобразную дискриминацию по степени духовности, напоминающую популярное в современных практиках деление на «осознанных и проработанных» и всех остальных. Взяв на вооружение идею из античной философии о трех началах человека (тело, душа и дух), гностики пришли к выводу, что все люди относятся к одной из категорий. Ги́лики (от древнегреч. ὑλικός — материальный) — полностью «земные люди», занятые сугубо материальными делами и заботами, а потому по своей природе совершенно неспособные воспринять «духовное знание». Гилики обречены, и нет им спасения. Психики (от древнегреч. ψυχικός — душевный) — «душевные люди», отличающиеся не склонностью к эмпатии, а происхождением от некоего Демиурга, творца материального мира. Их срединное положение позволяет им надеяться на спасение, но только через добрые дела и опыт веры. По мнению гностиков, именно для таких людей возникла христианская церковь, поскольку им доступны проповеди апостолов и духовных учителей, наставляющих вести праведную жизнь ради благой посмертной участи. И, наконец, третья категория — пневматики (от древнегреч. πνευματικός — духовный) — «духовные люди», которые носят в себе «небесную искру», частицу истинного Бога. Благодаря такому происхождению они способны усвоить «тайное знание» и потому могут рассчитывать на спасение больше, чем представители двух других описанных категорий. Чтобы спасти свою душу от злой материальной действительности, достаточно постичь гнозис. Именно это тайное знание передавалось из уст в уста в закрытых общинах (гностических сектах). Фактически человек должен был родиться пневматиком, чтобы с уверенностью рассчитывать на спасение, которое предопределено для одних и закрыто для других от рождения. И при таком положении дел сама практика заботы о себе, различные духовные упражнения или нравственный образ жизни в стремлении к добродетели теряли свое значение. Изначальная предопределенность была решающей и никак не зависела от личных усилий человека.

Мистический опыт в гностицизме стал ядром и кульминацией античной философии и фактически финальным аккордом перед победой христианской религии в интеллектуальной борьбе. Начавшись с пифагорейского эзотерического союза и пройдя долгий путь, античная мысль закончила свое развитие в неоплатонизме и гностицизме, где само понятие философского знания стало лишь условием и неким способом объяснения вещей, совершенно далеких от рационального постижения. Растворение в мистическом экстазе у Плотина или обретение «тайного знания» у гностиков явилось апофеозом развития античных философских школ и учений, а также практик заботы о себе, сопровождавших попытки различных мыслителей и духовных учителей вслед за