Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

После чего начиналась его ночная оргия в полном одиночестве. В то же время я заботился и о его отъезде, рассказывая всем, что у моего барина не прошла мания к путешествиям и, вероятно, в один прекрасный день он исчезнет, как и в тот раз никого не предупредив…

Мориц прервал Пижо, сказав с легкой улыбкой:

– Да, но Понедельник нашел это местечко слишком для себя теплым и не хотел с ним скоро расстаться.

– Это правда, – сознался управляющий. – Когда я требовал, чтобы он написал мне завещание, он мне всегда отвечал: «Завтра, мой милый». – «Но оно мне необходимо». – «Да к чему торопиться?»

Наконец он мне решительно объявил, что вовсе и не намерен когда-нибудь прекратить эту комедию. Не помня себя от бешенства, я закричал: «Но я тебя убью, негодяй!» – «Ну нет, мой милый, вам ведь завещание-то необходимо, а кто же его тогда напишет». – «Так напиши же. Я тебе дам не только сто, а двести тысяч». – «О! – вскричал он, усмехаясь. – Я слишком стар и опытен, чтобы верить в чью-нибудь честность. Как только вы завладеете духовной, моя жизнь будет висеть на волоске».

Он был прав, из-за завещания я находился в его руках. В тот вечер, когда он пьяный и полуживой валялся в моих ногах, я мог бы с ним покончить… но у меня еще не было духовной… он должен был жить… и я побежал за вами, доктор.

Пока продолжалась эта исповедь, наступила ночь и в комнате стемнело. Им приходилось сидеть в потемках, так как свет выдал бы их присутствие в комнате покойного.

Управляющий казался еще печальнее и мрачнее, но говорил все тем же равнодушным тоном:

– Но все, что я вытерпел от Понедельника, не могло сравниться с тем, что меня ожидало, когда, благодаря неуместной щепетильности нотариуса, все деньги очутились в руках этого разбойника. Поверите ли, у меня минуты не было спокойной, я боялся, что негодяй убежит с миллионами Полины, теми самыми, из-за которых я уже совершил два убийства. – При последних словах Пижо дико застонал, как будто он и теперь страдал от испытанного им страшного беспокойства. – Роли наши переменились, – продолжал он. – Понедельник хотел уехать, а я следил за ним, чтобы он не исчез как-нибудь неожиданно. Много провел я ночей, карауля его. Это был ловкий и хитрый противник… его трудно было провести. Он понял, что отказ написать духовную не спасет его от меня. Между нами не могло быть и речи о завещании. Да и на что бы оно мне пригодилось, когда все деньги находились уже у него; следовательно, прежде всего мне надо было их получить, и Понедельник хорошо понимал, какая опасность угрожала ему, но не хотел отказаться от своего плана, хотя и сильно трусил. Чтобы избежать моей справедливой мести, он упросил Аннибала никогда не оставлять нас наедине, потом с той же просьбой обратился к Лозерилю, этому надменному дураку, вообразившему, что за него действительно выдадут Полину.

– Бедное дитя! Быть невестой такого негодяя! – прошептал Брише, вспомнив, что рука дочери была обещана такому отъявленному плуту.

– О! Господин Брише! – сказал Пижо. – Неужели вы думаете, что я допустил бы этот брак. Я бы скорей убил противного жениха. Давно уже нашел я честного и хорошего человека и выбрал в мужья моей внучке. Я видел, что обоюдная симпатия влекла их друг к другу, но препятствовал их сближению. Кроме желания обогатить Полину, я хотел видеть ее счастливой. Вы меня понимаете, Мориц?

Гарди не успел ответить, потому что Брише предупредил его.

– Я вас понял, Пижо, – сказал он. – И сегодня же докажу вам, что наши мнения были совершенно одинаковы.

– Благодарю вас, – радостно проговорил управляющий.

Пользуясь темнотой, Мориц отыскал руку Брише и, дрожа от счастья, крепко пожал ее.

Как бы торопясь окончить, управляющий продолжал отрывистым и торопливым голосом:

– Понедельник рассчитывал, что ему удастся воспользоваться добровольными телохранителями и в случае его бегства они помешают мне преследовать его. Но я сделал из них двух бульдогов, с жадностью стороживших его миллионы. Бегство сделалось невозможным, так как Лозериль и Аннибал слишком ревностно исполняли свою обязанность, конечно, дорожа не жизнью его, а деньгами. Когда смерть избавила его от обоих соперников, то он решился уже бежать, но я помешал ему. Получив духовную, я убил его без всякой жалости.

Признавшись в третьем преступлении, Пижо почти упал на стул и, закрыв лицо руками, прошептал дрожащим голосом:

– В этой борьбе, где меня поддерживала любовь к Полине, Бог не был на моей стороне, господин Брише, потому что, когда я уже достиг своей цели, он послал ко мне мстителя. Я складываю оружие и признаю себя побежденным, вы можете передать меня в руки правосудия. Брише встал.

– Выслушайте меня, Пижо, – строго проговорил он.

В эту минуту в саду послышался легкий шум. Казалось, кто-то приближался к дому. Надеясь не быть замеченным в темноте, Мориц высунулся в открытое окно и начал прислушиваться.

– Их двое, – прошептал он.

Из окна слышен был шепот двух голосов, но Морицу невозможно было разглядеть, кто были эти любители ночных прогулок.

Они подошли ближе.

– Что, они входят в дом? – спросил доктора прокурор.

Теперь Гарди мог их разглядеть.

– Нет, – тихо сказал он, – они сейчас пройдут под окном.

Через несколько минут послышался знакомый голос. «Это Бадьер», – подумал Брише, узнавший голос своего старинного друга.

– В котором часу он придет? – спросил второй голос. Прокурор узнал свою жену.

– В девять часов, дитя мое, – отвечал судья.

И они оба сели на скамью, стоявшую под самым окном. Брише с недоумением прошептал:

– Кого же они ожидают?

Глава XV

Глава XV

Среди глубокой тишины на башне церкви Святого Людовика пробило девять часов.

– Вернемся, дитя мое, – проговорил судья. – Вы должны быть у себя, чтобы принять барона Камбиака.

При этом имени Брише вздрогнул.

– Какая низость! – прошептал он. – Бадьер, считавшийся моим другом, устроил свидание моей жены с бароном.

– Разве вы забыли, господин Брише, что вы считаетесь покойником? – спросил Мориц.

Доктор был прав. За исключением двух человек, стоявших возле него, все другие были уверены, что прокурор Брише заснул глубоким сном под тяжелым могильным камнем.

На предложение возвратиться в