Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

задыхаясь от радости, Брише целовал руки герцога, орошая их слезами. Вивьен не понимал, как мог так радоваться отец, узнавший о смерти своего ребенка.

– Давно ли ты вышел из тюрьмы? – спросил герцог.

– Уже десять дней, как я на свободе, ваша светлость.

Герцог с недоумением взглянул на него. Было условлено, что госпожа Брише подождет по крайней мере с неделю и тогда уже подаст приказ короля о помиловании, так что по расчетам клерк должен был выйти из тюрьмы дня два назад. Брише не заметил удивления герцога и продолжал:

– Да, десять дней, через несколько часов после рождения ребенка я уже поздравлял обрадованную мать.

– А! – проговорил Вивьен, ровным счетом ничего не понимая.

– Первая моя мысль была бежать к вам… – продолжал клерк, – но вы только что уехали на охоту. Во время вашего отсутствия я по десять раз в день приходил к вам… во-первых, чтобы поблагодарить, а во-вторых, чтобы попросить вас назначить день.

– Назначить день… да для чего?

– Для крестин. Да как же, ведь надо же окрестить моего сына… вашего крестника, а он славный мальчуган, я принес его с собой, и, если желаете, я покажу его вам, соседка держит его пока.

– Пожалуйста! Мне хочется на него взглянуть, – вскричал герцог, не зная, что все это значит.

Выслушав просьбу герцога, Брише бросился из комнаты и через минуту вернулся, осторожно неся беленькое и розовенькое созданьице, на которое Вивьен с изумлением смотрел, думая в то же время: «Какую шутку сыграла моя будущая кума со своим доверчивым мужем?»

Не спуская глаз со своего сына, растроганный Брише продолжал тоном глубокой благодарности:

– Да, мой великодушный спаситель, вот ваш крестник. Первое слово, которое он научится лепетать, будет ваше имя; и он, как и мы, всю жизнь будет за вас молиться. Вы нас спасли от позора и нищеты.

– Теперь ты вполне счастлив? – спросил герцог, тронутый этой безграничной радостью.

– Ах, ваша светлость, подумайте только! В один день я получаю свободу, жену, ребенка и богатство… да богатство, потому что я клянусь трудиться для этого маленького существа, насколько хватит сил; и надеюсь, что мои дела пойдут хорошо; я беру контору господина Люша.

– С этого дня в числе твоих клиентов будут и Мортемары.

– Благодарю вас, герцог. Теперь мне нечего больше желать, как только чтобы вы потрудились назначить день крестин.

– Да, правда. Ну так через две недели. Я хочу, чтобы твоя жена уже совсем успела поправиться, – сказал герцог, желая услышать от нее объяснение этой загадки.

– Так через две недели, ваша светлость, – проговорил клерк и вышел с сияющим от радости лицом.

Но герцогу не пришлось услышать от госпожи Брише разъяснение этого непонятного происшествия. На другой день к нему пришел доктор, посланный им к госпоже Брише.

Конечно, это посещение не было бескорыстно, доктор явился получить обещанную плату. Вероятно, она была назначена заранее, потому что герцог положил порядочную груду луидоров, говоря:

– Вот тут вся сумма.

Доктор сосчитал деньги глазами, но не протянул руку к золоту.

– Ну что же, доктор, разве вы боитесь взять эти деньги? – спросил Вивьен, удивленный медлительностью доктора.

– О нет, не то, – отвечал он.

– Так что же? Ведь вы сами назначили эту сумму.

– Да, ваша светлость, но я думаю, зная вашу справедливость, что вы согласитесь, что за двойную работу следует получить двойную плату.

– Как двойную плату?

– Да, ведь я же имел честь сказать вашей светлости, что была двойная работа.

– Что вы там рассказываете?

– Разве вашей светлости неизвестно, что случилось?

– Что такое? Говорите, – с любопытством сказал герцог.

– Может быть, ваша светлость помнит, что когда я положил ребенка в карету, то сейчас же пошел к матери, еще нуждавшейся в моей помощи.

– Да, ну что же?

– Я думал, что все уже кончено. Но, вернувшись к госпоже Брише, нашел ее в новых страданиях и через четверть часа другой младенец появился на свет божий.

– Второй ребенок?

– Близнец того, которого давно увезли на почтовых лошадях.

Это сообщение объяснило герцогу все непонятное.

– Теперь ваша светлость сама решит, достоин ли я двойной награды? – проговорил доктор.

– Совершенно верно, – отвечал герцог, отсчитывая такую же сумму, как и первая.

В этот раз доктор с жадностью протянул свою жилистую руку и схватил все золото. Потом, низко раскланявшись, он направился к двери, сказав герцогу, как бы в уверенности, что ему понадобится еще раз подобная услуга:

– До будущего раза, ваша светлость.

Едва затворилась за ним дверь, как герцог разразился громким хохотом:

– Клянусь Венерой! Презабавная история. Теперь ясно, почему хорошенькая плутовка тотчас же освободила своего супруга; ей не надо было придумывать сказку о мертвом ребенке… Да, можно пари держать, что Брише никогда не узнает, что он отец… вдвойне.

Теперь герцог терпеливо ожидал встречи с молодой женщиной.

Наконец настал день крестин. Госпожа Брише, еще бледная, но быстро оправляясь при возвратившемся счастье, встретила вошедшего герцога таким умоляющим взглядом, что он понял ее безмолвную просьбу, обращенную к его чести. Громадная толпа, собравшаяся взглянуть на невероятное счастье этого семейства, почтительно расступилась при появлении такого знатного лица, оказавшего большую честь этим ничтожным людям, согласившись быть у них крестным отцом. Пользуясь тем, что другие их не услышат, герцог прошептал на ухо дрожавшей женщине:

– Успокойтесь. Даю вам честное слово дворянина, что я унесу вашу тайну с собой в могилу.

Лицо молодой женщины приняло радостное выражение, но тотчас же снова опечалилось. Потому что материнское сердце подсказывало ей один вопрос, но она не решалась его задать. Наконец, собравшись с силами и покраснев, она тихо спросила:

– Что с ним сделали?

Как мать она не могла забыть второго ребенка, которым пожертвовала для спасения своего мужа; герцог хотел разом покончить с прошлым и ценой неожиданного удара предоставить бедной женщине покой на всю жизнь, и потому он твердо сказал:

– Ребенок умер.

Нервное дрожание век выдало усилие госпожи Брише сдержать душившие ее слезы; она грустно опустила голову, сказав с глубоким вздохом:

– Бог меня наказал.

Герцогу стало жаль ее, и он заговорил, стараясь придать голосу больше мягкости:

– Не падайте духом, дитя мое. Разве вы не видите, что сам Бог за вас! Ценой ребенка, уже заранее обреченного на смерть, он возвратил