Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

нет в городе, но, к нашему счастью, я успел прислать из Брюсселя письмо, в котором ваш тесть сообщал, что якобы переехал туда.

Когда управляющий говорил о счастье своей дочери, в голосе его слышалась радость, но теперь он опять заговорил печальным тоном:

– Но увы! Счастье было непродолжительно. Смерть разрушила мое блаженство, продолжавшееся семнадцать лет, но, впрочем, мне казалось, что оно только что началось. На моих руках умерла та, которая должна была бы закрыть мои глаза. Бог не должен допускать, чтобы родители хоронили своих детей… это испытание слишком тяжело.

И, опустив голову на руки, Пижо зарыдал. Как ни велико было преступление этого убийцы, но Брише и Мориц были тронуты слезами отца, оплакивавшего свою дочь. Они уже начинали понимать причину, побудившую Пижо к совершению таких ужасных преступлений.

Старый слуга заговорил опять совершенно убитым голосом:

– Я бы не пережил этого горя, если бы Бог в своем милосердии не заменил улетевшего ангела, послав мне доброе и кроткое существо, дитя моей умершей дочери… Я мог бы одинаково любить их обеих, но потерял одну из них и перенес на вторую всю свою любовь; привязанность моя удвоилась… и принесла мне невыносимые страдания.

При последних словах Брише и Мориц обменялись удивленными взглядами. Пижо заметил это.

– Да, страдания, – повторил он, – потому что я сделался жертвой своего собственного обмана. Смерть так неожиданно подкралась к моей дочери, что она не успела сообщить Полине, кто занимает место слуги в доме ее отца. Для Полины я не более как преданный слуга, пользовавшийся уважением ее матери и ее собственным. Ласки дочери составляли счастье отца, но деду не выпало это счастье. Из любви к моей внучке я принес и эту жертву, и привязался к ней, не надеясь, чтобы и она платила мне тем же чувством. Я находил в этом какую-то горькую радость, сделавшую меня жестоким к тем, кто мог помешать счастью моей внучки. По моему мнению, господин Брише, ваше состояние принадлежало Полине… и вы не имели права пускать ее по миру.

При этих словах Пижо насмешливо засмеялся.

– Как я был глуп, – сказал он, – но вы скоро показали мне, что это была величайшая ошибка с моей стороны, и вы доказали всю нелепость подобной уверенности. В один прекрасный день вы объявили, что хотите опять жениться. Вам невероятным покажется бешенство, с каким я выслушал ваши слова. При мысли, что другая женщина займет место моей дорогой дочери и протянет руку за своей частью… а может быть, и захватит все богатство, принадлежащее моей внучке… при этой мысли я сделался жесток. Тогда-то без малейших колебаний и без жалости твердо решился я убить вас и выжидал случая. Но мне это не удалось до свадьбы.

Брише почувствовал дрожь во всем теле, когда Пижо с какой-то дикой энергией произнес последние слова.

– Наконец случай представился, и вы совершенно нечаянно избежали грозившей вам участи. Как-то вечером, через неделю после вашей свадьбы, я поджидал вас в нескольких шагах от квартиры господина де Бадьера, где вы провели весь вечер. Мое намерение было убить вас на первом углу в расчете, что это убийство припишут шайке Картуша, разбойничавшего в то время в городе. Я ожидал, что вы пойдете один, но вы вышли с нотариусом. Сняв обувь, я осторожно крался за вами, выжидая той минуты, когда вы расстанетесь со своим спутником. Между тем до меня долетел ваш разговор, и таким образом я узнал, что вы сделали завещание в пользу второй жены. Теперь ваша смерть делалась для меня бесполезной. Прежде чем убить, надо было заставить вас уничтожить духовную, делавшую мою внучку чуть ли не нищей, и потому я решил подождать.

– И тогда, чтобы добиться изменения моих последних решений, вы возбудили во мне ревность и придумали поездку, приведшую меня под ваш нож? – задумчиво проговорил Брише.

– Когда вы переделали завещание в пользу Полины… я мог вас убить… и исполнил свое намерение, хотя не вполне, – коротко отвечал Пижо.

– Сам Бог воспрепятствовал вашему преступлению, – сказал прокурор.

– Скажите лучше, что вы обязаны своей жизнью графу Лозерилю. Я нес вас, чтобы бросить в воду, когда этот молодой человек загородил мне дорогу. Он был пьян и упал под тяжестью вашего тела, тотчас же брошенного мной. Пользуясь темнотой, я успел убежать, не дав ему времени заметить, в какую сторону я бросился; шума же я никакого не производил, потому что, как и в тот раз, был без обуви. Впоследствии он сам рассказывал, что, испугавшись, убежал, не оказав вам необходимой помощи.

– И тогда я вас нашел, – сказал Мориц прокурору.

– Да, – глухо пробормотал Пижо, – потому что я пришел слишком поздно. Убежав от Лозериля, я добрался до нашей садовой калитки; войдя в сад и с трудом заперев за собой дверь, я лишился чувств от неожиданного страха. Сколько времени продолжался мой обморок, не знаю. Но как только я пришел в себя, первая мысль была о брошенном теле. Я возвратился на то место; моей ноши там не было.

– Мой спаситель унес меня, – сказал Брише, пожав руку Морица.

Глава XIV

Глава XIV

Во время этого допроса в доме царила полная тишина. Мы уже говорили, что обе хозяйки удалились в свои комнаты. Прислуга, разошедшаяся по соседям, начала возвращаться и толковала в людской о внезапной смерти двух главных жильцов этого дома. Уже наступили сумерки.

В эту минуту раздался удар молотка, возвещавший о приходе какого-то посетителя, и через несколько минут послышались чьи-то шаги.

– Сюда идут? – спросил Брише.

Мориц осторожно подошел к окну, отворенному управляющим, для того чтобы слышать похоронный звон.

– Это господин Бадьер направляется к павильону вашей супруги, – сказал доктор, выглянув в сад. При этих словах Брише быстро повернулся, чтобы посмотреть, какое действие произвело на подсудимого имя судьи. Но управляющий с усмешкой покачал головой и спокойно проговорил:

– Я вас понимаю, господин Брише, вы хотите знать, не испугался ли я. Нисколько, поверьте мне. Если человек вел такую опасную игру целых три года, то, верно, он подумал, что его ожидает в случае неуспеха. Я проиграл и готов заплатить. Смерть не страшит меня, но когда судьи возьмутся за меня, то господин де Бадьер очень изумится, узнав, что был невольным сообщником в моем смело задуманном обмане.

– Что вы хотите сказать?