Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

– Нет, – отвечал Брише. – Бродя вокруг своего дома, всех расспрашивая и совершенно изменив свою наружность, так что ты раз двадцать встречался со мной, не догадываясь, кого перед собой видишь, я не терял тебя из виду. Ничто не скрылось от моих глаз. Когда другие тщетно искали виновного, я тотчас же догадался, что преступление совершил ты. Ты ранил Лозериля.

– Да, чтобы он не разболтал моей тайны, – спокойно отвечал Колар.

– Ты же призвал негодяя, занявшего мое место?

Управляющий кивнул.

– И вы же отравили его украденным у меня ядом! – прибавил Мориц.

– Вы совершенно правы, доктор, – отвечал Колар совершенно спокойно.

Прокурор и Гарди с удивлением наблюдали за этим человеком, без малейшего волнения признававшимся в своих преступлениях.

Брише снова заговорил:

– Твои преступления заслуживают строгого наказания, а между тем не знаю, почему я не решаюсь передать тебя в руки судей, точно что-то оправдывает тебя. Совершая одно преступление за другим, ты все так же был предан Полине. Я нахожу тебя честным и бескорыстным, потому что ты ни копейкой не воспользовался из всего богатства, находившегося в твоих руках. И потому я тщетно искал, что могло побудить тебя к этому преступлению.

С минуту Колар колебался, потом спросил взволнованным голосом:

– А вы хотите знать, что побудило меня убить вас?

– Конечно, Колар.

Управляющий опустил голову.

– В таком случае, – проговорил он, – не называйте меня Коларом, господин Брише, потому что это не мое имя.

– Так кто же ты? – с удивлением вскричал прокурор.

Старый слуга подошел к Брише и проговорил, глядя ему прямо в лицо.

– Я сапожник Пижо, отец вашей первой жены.

При этом давно забытом имени прокурор откинулся на спинку кресла, с удивлением повторяя:

– Вы Пижо… из Нанси? Мой первый тесть?

– Да, я, но вы стыдились моего низкого происхождения, и для счастья моей дочери я обещался никогда ее больше не видеть.

Колар остановился и с презрением пожал плечами.

– С вашей стороны было безумием поверить подобному обещанию, – продолжал он. – Разве отец может отказаться видеть свое дитя? Чувствовать возле себя любимое существо, покрывать поцелуями эту милую голову, быть рабом его желаний, радоваться его счастью и, в свою очередь, знать, что вас любят, одним словом, быть отцом. Верьте мне, господин, это счастье слишком велико, чтобы кто-нибудь мог от него отказаться.

После непродолжительного молчания Колар снова заговорил:

– Я думаю нечего вам и говорить, что я никогда не жил в Нанси, а занимался своей профессией в Париже и воспитывал мое дитя, стоившее жизни ее матери. Несмотря на бедность, я строил различные планы о судьбе моей дочери, конечно, они были безрассудны, потому что я хотел видеть ее и счастливой и богатой! Увы! Я строил воздушные замки, потому что дела мои шли очень плохо; вскоре я принужден был их бросить и поступить в услужение. Поместив дочь к одной соседке, я нанялся к вам.

– И взяли имя Колара? – спросил Брише.

– Да, вы узнаете, с какой целью. Прежде чем войти в ваш дом, я собрал некоторые сведения. Говорили, что вы добры, кротки, снисходительны и ведете скромную жизнь, потому что и молодость ваша прошла в серьезных занятиях. Тогда надежда на счастье моей дочери увеличилась. Если, поступив к вам, я взял имя Колара, то потому, что составил невыполнимый план.

Произнося последние слова, Колар улыбнулся и поправил себя:

– Невыполнимый! О нет, моя надежда не была безумна, потому что действительно осуществилась. Прожив у вас год, я понял, что вы человек с душой, но робкий. Тогда я решил действовать. Это я устроил ваши встречи с моей дочерью… конечно, не предупредив ее, и простодушное дитя аккуратно относило свою работу, не подозревая, с какой целью назначили ей этот путь и этот час.

При воспоминании об умершей дочери Колар задрожал и с трудом продолжал:

– Я как теперь вижу ее – свеженькую и розовенькую, с чудесными белокурыми локонами, скромными манерами, кротким личиком; как она идет по улицам, как будто чего-то опасаясь. Вы ее скоро заметили.

Брише кивнул.

– Конечно, вы не рассчитывали жениться на бедной модистке и поручили мне передать ей ваше заманчивое предложение, но вы, конечно, догадываетесь, что оно не было передано. Случилось то, что я предвидел. Сопротивление подстегнуло вас. При вашей неиспорченной натуре вы скоро отказались от бесчестных планов и искренне полюбили ее. Отец служил камнем преткновения для ваших новых замыслов, тогда я придумал эту поездку в Нанси, чтобы взять с него обещание никогда не приезжать к дочери. Конечно, вам и в голову не приходило, что Пижо, с которым вы опасались встретиться, не покидал вас ни на минуту.

Последнее замечание вызвало улыбку на серьезном лице Брише.

– Конечно, вы не знали, какое сопротивление встретил я со стороны дочери, когда объявил ей о вашем предложении и предупредил, на какие условия приходилось соглашаться. Две вещи возмущали ее совесть: во-первых, ей казалось ужасным видеть своего отца в числе слуг в том доме, где сама она будет полновластной хозяйкой, а во-вторых, она считала низостью иметь тайну от своего мужа. Да, это была благородная и достойная девушка!

– И честная, верная жена, – со вздохом сказал Брише, взволнованный воспоминанием о девушке, бывшей первой подругой его жизни.

Тот, кого мы будем теперь называть Пижо, продолжал свой рассказ:

– Но я так ее умолял, уверяя, что мне нравятся мои обязанности слуги и что если только свадьба расстроится, то я не переживу этого несчастья, что она наконец согласилась. Итак, моя мечта исполнилась! Ах! Какое счастливое время провел я возле вас, видя мою дочь в богатстве и в счастье. Лаская свою дочь украдкой, я испытывал невыразимое блаженство. Сколько слов, по-видимому, ничего не значащих, заставляли наши сердца сильнее биться. Что мне за дело до того, что я был слугой; я надеялся, что мое дитя никогда не будет нуждаться; как я был счастлив, слыша похвалы той, чье имя было известно всем бедным и произносилось с благоговением. Да, да, благодаря вам испытывал я полное счастье, мне было лучше, чем ей, потому что она мучилась тем, что по просьбе отца принуждена была обманывать своего мужа. Как мы оба испугались, когда во время моей болезни вы вздумали послать пенсион на имя прокурора в Нанси и он вам отвечал, что Пижо вовсе