Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

– Клянусь вам честью, сударыня, – отвечал Вивьен. И тотчас же поспешно прибавил: – Но вы не имеете права воспользоваться прощением короля до тех пор, пока мой доктор не даст вам свидетельства о смерти вашего ребенка.

И, оставив молодую мать на попечение доктора, в котором он был уверен, как в самом себе, герцог отправился на Гревскую площадь, где его в карете ожидала горничная, присланная Атенаиссой за ребенком.

Минут через десять прибежал доктор, совсем запыхавшись.

– Возьмите! – проговорил он, осторожно кладя на подушку маленькое существо, тщательно укрытое. Герцог сделал знак кучеру, и карета, запряженная четверкой, быстро понеслась.

– Герцог меня извинит, если я оставлю его одного, но я должен возвратиться к моей больной, – почтительно проговорил доктор.

И он торопливо пошел назад.

«Ну, теперь Атенаисса начинает рискованную партию, – подумал герцог, оставшись один и прислушиваясь к затихавшему стуку колес удалявшейся кареты. – Опасно находиться вблизи разрывающейся бомбы. И потому мне лучше куда-нибудь уехать. Не отправиться ли к Варду, теперь в его замке охота».

И в тот же вечер герцог поехал к своему другу, где собралось большое общество охотников. В первые две недели основной темой разговора была охота, пока не приехал один запоздавший гость, явившийся прямо из Парижа. Он был встречен общим возгласом:

– Какие привезли вы нам новости?

– Как! Вы не знаете одной изумительной и уже всем известной новости? – спросил вошедший.

– Нет, нет, говорите скорей!

– Ну-с, господа, наконец наша царственная бабочка поймана! Вот уже пять дней, как у короля есть фаворитка!!!

– Не может быть.

– Кажется, сперва держали это в глубокой тайне… но теперь невозможно было скрывать… В короле заговорила любовь отца и сделала его смелее, так что он решился открыто признать женщину, давшую ему испытать это новое чувство.

«Ого! Должно быть, моя любезная сестрица добилась-таки чего хотела», – весело подумал герцог, внимательно слушавший интересный для него разговор.

– Как называется новая звезда, восходящая на небосклоне почестей? – спросил один из слушателей.

– Ваше выражение совершенно верно, потому что влюбленный король дал избраннице титул герцогини, – отвечал сообщивший эту новость.

«Атенаисса теперь, я думаю, на седьмом небе», – подумал Вивьен, уверенный, что речь идет о его сестре.

– Извольте, господа, я вижу, что вам очень хочется знать! Это мадемуазель Луиза де ла Бом, а теперь герцогиня де Лавальер.

– Как! – вскричал Вивьен, вскочивший со своего места при этом ответе.

Но никто не понял удивления герцога, и его приписали неожиданности такой вести.

– Ах! Взгляните, какую мину сделал герцог, когда узнал, что король выбрал хромую, – вскричал один из гостей.

– А ведь действительно она хромает! – согласилось все общество.

– Да… но она скоро будет матерью… что заставило короля выбрать ее официально, – сказал рассказчик.

Вечером герцог начал готовиться к отъезду; взбешенный неудачей своей сестры, он сердито ворчал:

– Мне нечего здесь делать. На рассвете я уже буду в Париже!

И на другой же день он отправился, сопровождаемый насмешками всего общества, кричавшего ему вслед:

– Ты не теряешь драгоценного времени и едешь на поклон к восходящей звезде!

Когда он приехал домой, первый, кто ему попался, была его сестра, в эту ночь возвратившаяся из Шартра. Она казалась совершенно спокойной.

– Я знаю обо всем, Виктор, – сказала она брату, – мадемуазель де Монтале сообщила мне в своем письме о торжестве де Лавальер. Эта партия проиграна, потому что я медлила.

– Ваша соперница расплачивается настоящим золотом, вы же думали отделаться фальшивым, – грубо прибавил герцог.

– Потому я и не привела в исполнение задуманный обман, – сухо возразила сестра.

– На что намекал король, говоря, что позаботится о вашей судьбе? – спросил герцог, вспомнив последние слова короля.

Атенаисса указала на лежавшее на столе письмо с королевской печатью:

– Эта бумага ждала моего приезда, и в ней-то и есть разгадка его обещания. Он назначает меня фрейлиной к ее высочеству и в то же время объявляет, что нашел мне жениха – какого-то де Монтеспана, и желает подписать свое имя на моем брачном контракте. Это почти приказ.

– Да, но этот брак приблизит вас ко двору… И солнце и вас согреет своими теплыми лучами, – осторожно проговорил брат.

– А теперь я буду умнее! – прошептала Атенаисса.

И ее черные глаза горделиво блеснули, как будто она знала, что, свергнув де Лавальер, будет пятнадцать лет управлять человеком, презрительно отвергнувшим ее сперва.

После короткой паузы герцог хлопнул себя по лбу, говоря:

– Да… А дитя? Что с ним сделали?

– Теперь оно мне безразлично. Я поручила моей горничной Жозефе передать его какой-нибудь крестьянке и, конечно, дала хорошую сумму, – отвечала Атенаисса.

Оставшись один и думая о странной развязке этого предприятия, герцог расхохотался.

– Жозефа – плутовка, – сказал он, – и к тому же ловкая и осторожная плутовка. Чтобы не попасть в какую-нибудь неприятную историю, а главное, чтобы воспользоваться деньгами, она, я уверен, бросила его на дороге. Уж лучше бы отдать его этой прелестной госпоже Брише. Впрочем, нет, – проговорил он после минутного раздумья, – отдать ей теперь невозможно, потому что Брише теперь уже на свободе и, вероятно, жена сказала ему, что дитя умерло при рождении. Госпоже Брише нельзя отказаться от своей лжи.

Но размышления герцога были прерваны. Дверь резко распахнулась, и в комнату вбежал человек, которого слуги тщетно старались удержать.

– Да, я хочу его видеть… Он только что вернулся… ведь он мой спаситель! Мой благодетель!.. Не задерживайте меня… я хочу упасть к его ногам, – кричал вбежавший человек, действительно бросаясь перед герцогом на колени и рыдая от радости.

– Ах, это ты! – сказал герцог, узнав Брише.

– Да, ваша светлость, я ваш раб… потребуйте от меня жизни, я вам принадлежу и душой и телом! Жена мне все рассказала.

– Ах! Твоя жена рассказала тебе? – с изумлением спросил герцог, не понимая, как могла обрадовать мужа полная откровенность его жены.

– Да, она мне все рассказала: как вы не забыли данного вами на нашей свадьбе обещания быть и на крестинах… и жена, и я всю жизнь будем вам благодарны, потому что ваш щедрый подарок пойдет на устройство конторы; господин Люша согласен уступить мне свою… Да, сам Бог послал вас нам.

И,