Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

тому же в то время он еще не успел так растолстеть, и потому почти в галоп пустил свою лошадь по дороге в Париж.

«Надо отыскать жену Брише», – думал он, подъезжая к столице.

У герцога была отличная память, особенно на имена: он хорошо помнил фамилию Люша, запоздавшего шафера, которого он сам заменил на свадьбе Брише.

«Тогда жена говорила, что муж служит у этого прокурора. К нему-то и надо отправиться», – подумал герцог.

Нетрудно было отыскать адрес прокурора, и через час Вивьен остановил свою лошадь перед домом Люша. У герцога уже было много кредиторов и иные из них становились докучливы, так что у него нашелся предлог явиться к прокурору: тот с почтительной любезностью принял такого важного клиента. Разговаривая о своих делах, вдруг Вивьен хлопнул себя по лбу, как бы вспомнив что-то.

– Ах да! – проговорил он. – Теперь только я вспомнил, что заменил вас на свадьбе одного из ваших клерков… по имени Брише, если я не ошибаюсь. Он славный малый. Как-то он теперь поживает?

Прокурор сделал грустную мину.

– Вероятно, герцогу неизвестно о постигшем его несчастье? – спросил он, глубоко вздыхая.

– Что с ним случилось?

– Этот несчастный Брише был отличный человек, добрый, честный, трудолюбивый, и если бы он не был так беден, то я уже давно бы передал ему свои дела, но, к несчастью, у него был один страшный недостаток, совсем сгубивший его.

– Неужели?

– Да, он был очень ревнив и удалял всех знакомых от своей жены. А за ней ухаживал граф Буадерни, и хотя она не была с ним любезна, но он повсюду следовал за ней. Госпожа Брише сделала ошибку, предупредив мужа, и он в один прекрасный вечер с палкой в руке подстерег воздыхателя на улице, когда тот пришел полюбоваться на окна предмета своей страсти; ревнивец так хорошо отколотил навязчивого поклонника, что когда через час его нашел патруль, то он уже умирал.

– Ну, дело дрянь! – проговорил герцог.

– Да. Вся улица узнала об этом происшествии, и кто-то донес на Брише; он не отрекся и тотчас же был арестован. А судьи недолго разбирали его дело и на первом же заседании приговорили бедного клерка к виселице…

– И, не откладывая надолго, сейчас же привели в исполнение решение суда?

– К счастью, нет.

– А! Так он еще жив?

– Да. Все влиятельные лица этого местечка, в том числе и я, просили за несчастного, а главное, судьи расчувствовались, видя отчаяние его хорошенькой жены, да и к тому же она скоро сделается матерью.

– А! Так она нездорова? – спросил герцог, оживляясь при последних словах прокурора.

– Да… но скоро все будет кончено, – продолжал прокурор. – Ее слезы и наши просьбы подействовали на судей, и после произнесения приговора они отправили к королю просьбу о смягчении наказания.

– И что же, как принял ее король?

– Вчера только мы узнали, что вместо смертной казни его приговорили к ссылке на двадцать лет на галеры. Теперь Брише сидит в тюрьме и скоро поедет в Тулон.

– Бедная его жена! Что с ней будет? Как она это перенесет? – проговорил герцог с притворным сожалением.

– Да, а как они хорошо жили, и будущее-то им представлялось в розовом свете.

Но герцогу неинтересно было слушать рассказы прокурора о прошлом счастье, ему только надо было знать, где живет Брише. Он прервал Люша, сказав ему:

– Видя вашу доброту, я считаю лишним спрашивать, не у вас ли теперь живет эта несчастная женщина?

– У меня? Нет, – отвечал прокурор. – Она ни за что не хотела расставаться с квартирой, где они провели самое счастливое время своей жизни… и называли ее своим земным раем. Правда, очень скромен был их рай! Вот, взгляните, герцог.

И Люша, подойдя к окну, указал на дом, находившийся на противоположной стороне улицы.

– Видите, – сказал он, – вот там, на самом верху, на пятом этаже, где на окне стоит поблекший розовый куст. Она проводит все время в слезах… и совершенно не думает о будущем, так сильно поразило ее горе.

Герцогу это-то именно и надо было знать, и, сменив тему разговора, он начал расспрашивать о своем деле, чтобы не возбудить каких-нибудь подозрений. Почти четверть часа длилось объяснение прокурора, наконец герцог, ни слова не поняв из всего сказанного, объявил, что теперь знает, как поступить, и, распрощавшись с прокурором, вышел.

В те времена в домах не было дворников. За исключением больших аристократических особняков, где, как и теперь, при входе вас встречал важный швейцар, в прочих домах не было другого сторожа, кроме лавочника, жившего на первом этаже, и если кто хотел узнать что-нибудь о верхних жильцах, то шел прямо к нему. Все дома строились по одному образцу, то есть наружная дверь вела в длинный коридор, а из него шла лестница, целый день открытая для всех приходящих и запиравшаяся только при наступлении ночи. Каждый жилец имел свой ключ от двери. Устройство было очень простое и удобное для воров.

Герцог Вивьенский снова сел на лошадь и отъехал немного далее, для того чтобы не привязывать ее возле дома госпожи Брише. Доехав до набережной, он передал лошадь первому попавшемуся солдату и, закутавшись в свой плащ, вернулся той же дорогой. Пройдя темным коридором, поднялся на пятый этаж и наугад постучал в одну из трех дверей, выходивших на каменную площадку. Он тотчас же услышал медленные, но легкие шаги; когда дверь отворилась, он увидел перед собой хозяйку этой квартиры. Герцог поспешил войти, заперев за собой дверь.

При виде гостя госпожа Брише, забывшая обо всем на свете, кроме своего горя, несколько минут стояла молча, как бы стараясь припомнить, где она видела это лицо; вспомнив, она радостно вскричала:

– Ах! Мой шафер! Сам Бог послал вас ко мне! Вы имеете силу при дворе и можете возвратить мне моего бедного мужа.

С этими словами она бросилась к ногам герцога Вивьенского. Как изменилась несчастная женщина! Ее свежие щечки, удостоившиеся герцогского поцелуя, теперь побледнели и ввалились от постоянных слез. Покрасневшие глаза потеряли свое прежнее шаловливое выражение. Ее маленький ротик, казалось, забыл свою беспечную улыбку.

Но герцог безучастно отнесся к этим внешним доказательствам ее печали; его внимание привлекла ее фигура, обезображенная беременностью.

«Дорого бы заплатила Атенаисса, чтобы иметь такой вид», – подумал он, вспомнив о сестре.

Рыдая и