Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

попасть к нему, они должны были постучать пять раз в дверь и произнести следующий пароль: «Поговорим о герцоге Вивьенском».

Забытое имя герцога, уже давно умершего, снова пришло на память человеку, так часто его проклинавшему.

В день казни Картуша, узнав, что злодей доносит на всех своих сообщников, Понедельник тотчас же решился бежать. Он уже начал укладывать чемоданы, захватив прежде всего около тысячи экю, добытых им грабежами, когда в дверь постучали пять раз и незнакомый голос проговорил условленный пароль: «Поговорим о герцоге Вивьенском».

Не надев ни парика, ни очков, Понедельник без всякого страха отворил дверь и очутился лицом к лицу с незнакомым человеком.

Это был Колар, присланный судьей де Бадьером.

Глава XI

Глава XI

Теперь читателю известна вся жизнь каторжника до того дня, как Картуш, обманутый этим невероятным сходством, донес на него судье как на бывшего прокурора Брише, хотя сам преступник никогда не называл себя этим именем.

Теперь, если какой-нибудь любопытный читатель спросит нас о причине такого почти невозможного сходства и если он захочет узнать, что заставило герцога Вивьенского снисходительно отнестись к бежавшему каторжнику, то мы попросим этого читателя вернуться с нами на шестьдесят лет назад и с вниманием выслушать один рассказ, с которого нам и надо было начать нашу историю, так как в нем говорится о первом Брише, отце покойного Брише.

Это было в начале царствования Людовика XIV, когда вокруг двадцатичетырехлетнего монарха толпилась блестящая, веселая и легкомысленная молодежь. По примеру юного короля, беспрестанно искавшего новых привязанностей, весь двор жил в каком-то опьянении, не заботясь о будущем. Самым веселым и беззаботным из всех юношей, проводивших время в праздности и беспорядочной жизни, считался Вивьен, любимец молодого короля и его ровесник.

Однажды молодой повеса в обществе графа Буадерни разгуливал перед папертью церкви Святого Иакова. Вход ее загораживала небольшая группа людей среднего класса, окружавших молодую и хорошенькую блондинку в подвенечном платье. Ее свежее личико не выражало радости, напротив того, оно было пасмурно и нахмурено, казалось, еще немного – и из голубых, кротких глаз новобрачной польются обильные слезы. Подле нее стоял высокий и худой молодой человек; по множеству лент в его петлице можно было догадаться, что это жених; он старался утешить опечаленную и разогнать тучи, грозившие испортить этот день, который все считают самым счастливым в жизни человека, хотя, конечно, это ошибочное мнение. Но миниатюрная блондинка с нетерпением слушала его, беспрестанно повторяя:

– Ведь я вам говорила, что на него нельзя рассчитывать.

В эту самую минуту проходивший Вивьен заметил грациозную девушку.

– Клянусь Венерой, какое прелестное существо! Да посмотри, Буадерни, – обратился он к своему спутнику.

– Да она сейчас расплачется, – сказал граф.

– Неужели ее насильно выдают за эту вешалку? В таком случае я этого не допущу! – вскричал Вивьен.

И он подошел к собравшемуся обществу. Все поспешно расступились. В то время буржуазия с большим почтением относилась к аристократии. Герцог очутился возле невесты, встретившей его без особенного изумления и замешательства.

– Как вас зовут, прелестное дитя? – спросил он.

– Теперь еще Элеонорой Тюро… так как господину Люша не угодно, чтобы меня назвали госпожой Брише, – отвечала блондинка.

– А кто такой этот господин Люша? – спросил герцог.

– Начальник моего жениха, он прокурор, а Брише служит у него клерком. Он обещался быть нашим шафером, но, должно быть, считает себя слишком важной персоной и не хочет сдержать данного слова.

– Так ведь его можно заменить.

– Ну вот, я то же говорю Брише. Но этот несносный трус боится впасть в немилость, если возьмут другого шафера.

– А вам хочется как можно скорее сделаться госпожой Брише? – спросил герцог смеясь.

– Конечно. Если уж я пришла в церковь, так, верно, не для того, чтобы вернуться девушкой, – отвечала невеста с капризной минкой.

Герцог любил всевозможные неожиданности и быстро принятые решения.

– В таком случае позвольте мне быть вашим шафером, – сказал он. – Даю вам слово, что господин Люша не обидится, а возгордится, узнав, кто его заменил.

С этими словами он подал невесте руку, а она решительно положила на нее свою. Герцог вошел в церковь, а за ним двинулись и все приглашенные на свадьбу скромного клерка. Представьте же себе изумленный вид всех гостей, когда они прочли на том месте в церковной книге, где должно было стоять имя Люша, фамилию и полный титул шафера, самим небом посланного на счастье молодых Брише. Выйдя из церкви, герцог крепко поцеловал свежие щечки молодой, с полной уверенностью прибавив на прощание:

– До свидания… Увидимся через девять месяцев, прелестная госпожа Брише.

Уж и без того молодая женщина покраснела от полученных поцелуев, но при последних словах герцога она стала пунцовой и сделала вид, что не понимает своего шафера, точно он говорил с ней по-арабски.

– Да, да! – воскликнул герцог смеясь. – Представляетесь, что не поняли… но ваш муж знает, что я хочу сказать. Уж если случай сделал меня вашим шафером, то я не хочу на этом остановиться, а требую, чтобы меня пригласили и на крестины. Итак… до свидания, хорошенькая госпожа Брише.

Громко смеясь, герцог удалился под руку с графом Буадерни, проводившим его до отеля Мортемар, где он жил со своим отцом и тремя сестрами, хорошенькими молодыми женщинами, имена которых приобрели впоследствии громкую известность. Одна из них, роскошно одетая, сидела в приемной зале, когда вошел герцог, громко смеясь.

– Вы очень веселы, Виктор! – сказала она подошедшему к ней герцогу.

– Ах, милая Атенаисса, можно вам рассказать, что со мной только что случилось?

– Разве вы не можете отложить свой рассказ до той минуты, как мы сядем в карету? Потому что, если помните, вы должны меня отвезти сегодня в Фонтенбло, где двор останется на все семь месяцев.

– Клянусь Венерой, Атенаисса, хорошо, что напомнили, а я совсем забыл, – откровенно признался герцог.

Через час карета, запряженная четверкой, увезла брата и сестру в Фонтенбло, любимое место пребывания Людовика XIV, не придумавшего еще в то время разорительной постройки Версаля, совершенной им двадцать лет спустя.

Моложе своего брата двумя годами, Атенаисса Мортемар, сделавшаяся потом известной под именем маркизы де Монтеспан, была в полном блеске своей дивной красоты. Уже многие до нас описывали эту знаменитую женщину, так что мы считаем лишним говорить о ее замечательной наружности; она была бы олицетворением красоты,