Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

проговорил Мориц про себя. – Я вижу, что Колар не разбил этот пузырек, а припрятал его».

Глубоко опечаленный потерей своего друга, господин де Бадьер не заметил минутного волнения доктора.

– Он умер от удара, не правда ли, доктор? – спросил судья, грустно глядя на тело своего друга.

– Да, – твердо проговорил Мориц, несмотря на сделанное им открытие.

Отвечая судье, доктор в то же время соединил обе челюсти, чтобы не было видно языка. Подняв глаза, он заметил радостный взгляд Колара, с нетерпением и беспокойством ожидавшего ответа Морица.

«Этот человек – отравитель, и он воображает, что я не догадался», – подумал молодой человек.

В эту минуту пришел нотариус Робине. Он уже забыл о нанесенной ему обиде и теперь пришел в последний раз взглянуть на своего друга детства.

Через несколько минут к нему подошел Колар.

– Господин Робине, – сказал он ему, – в этом портфеле находится все состояние моего барина. Не согласитесь ли вы опять взять его деньги?

«Должно быть, старый разбойник украл половину!» – подумал Мориц.

Едва успел он это подумать, как Колар подал нотариусу портфель, говоря:

– Сосчитайте, пожалуйста.

Робине пересмотрел все бумаги.

– Все в целости, – сказал он.

Гарди с удивлением слушал. Он думал, что побудительной причиной совершенного преступления было воровство. Ответ нотариуса доказал ему, что он ошибся.

«Что же заставило его убить прокурора?» – думал Мориц, сбитый с толку честностью Колара.

Мориц подумал, что нашел наконец эту причину, когда управляющий сказал нотариусу:

– Барин говорил мне, что переделал завещание; вероятно, вы найдете этот документ между прочими бумагами.

– А! Теперь я понял, – прошептал Мориц, – он убил своего господина, когда тот переделал духовную в его пользу.

Робине между тем нашел завещание и, открыв его, быстро пробежал глазами.

– О! – вскричал он. – Мой бедный Колар, для тебя перемена неблагоприятна, потому что в первой духовной тебе назначался пенсион, а в этой Брише забыл о своем преданном слуге.

– Не беда, – отвечал управляющий, – я утешусь, глядя на счастье двоих молодых людей… Покажите господину доктору то место, где и о нем упоминают.

Робине передал завещание доктору. Прочтя две строчки, где Брише просил Полину избрать Морица Гарди в мужья, молодой человек пришел в восторг и с удивлением взглянул на Колара.

«Я просто теряюсь!» – подумал Мориц, видя искреннюю радость старого слуги. Приказав отнести тело графа к нему на квартиру, де Бадьер позаботился о погребении Аннибала. Похороны Брише были назначены на другой день. По положению и по состоянию покойника надо было пригласить его многочисленных друзей и знакомых, а это невозможно было сделать в тот же день.

Аврора любила своего отца, хотя он и не заслуживал ее расположения. Она хотела присутствовать при его погребении. По окончании этой грустной церемонии к ней подошел де Бадьер и, желая отвлечь ее от мрачной действительности, сказал, подавая руку:

– Смерть графа дает нам право прекратить дело барона Камбиака. Так что теперь его скоро выпустят с условием покинуть Францию.

При этих словах Аврора почувствовала себя несколько счастливее.

«Я вдова!» – подумала она.

И сейчас же ей представилось, как наконец она соединится с любимым человеком.

Через сутки после погребения капитана были роскошные похороны Брише. За гробом шла толпа друзей и знакомых. В минуту отправления в церковь с Коларом сделалось дурно. Его привели в чувство, но, зная его привязанность к покойному, боялись, что не выдержит грустного зрелища, и потому решили оставить дома глубоко опечаленного старика. Совершенно успокоившись, как только все ушли, Колар пошел в комнату Брише и, усевшись в кресло покойного, стал прислушиваться к звону погребального колокола, доносившемуся из церкви Святого Людовика, где отпевали умершего. Церковь находилась так близко от дома, что через отворенное окно слышно было пение, так что Колар мог следить за службой. Хотя он был совершенно уверен, что невозможно открыть совершенное им преступление, особенно после того, как Мориц признал причиной смерти Брише его невоздержанность, но все же управляющий чувствовал, что тогда только будет совершенно спокоен, когда покойника опустят в склеп. Брише в качестве щедрого жертвователя имел право на эту привилегию.

– Через час над ним будет тяжелый камень, и тогда мне нечего бояться! – прошептал управляющий.

Несмотря на сильное беспокойство, мучившее его все это время, Колар улыбнулся.

– Ну, в этот раз Брише умер даже и для той публики, что там молится, – пробормотал он.

Наконец по усиливавшемуся колокольному звону можно было догадаться, что настала минута, когда могила сокрыла навеки доказательство преступления. Услышав этот погребальный звон, Колар встал, дрожа от волнения, и разразился неестественным смехом, как человек, грудь которого болезненно сжималась. Внезапно почувствовав облегчение, он вскричал с торжеством в голосе:

– Наконец моя цель достигнута!

Едва произнес он эту фразу, как за спиной у него кто-то воскликнул:

– Убийца!!!

Колар быстро повернулся. Увидев того, кто так неожиданно перед ним появился, управляющий, не произнеся ни слова и с искаженным от страха лицом, бросился в глубь комнаты и без чувств упал на пол.

Глава X

Глава X

Прежде чем продолжать наш рассказ, мы должны вернуться на несколько лет и познакомить читателя с человеком, известным ему пока только по имени; тогда последующие события не будут казаться столь странными и сделаются понятнее.

5 марта 1678 года громадная толпа собралась на набережной Тулонской гавани. Все с любопытством смотрели на рейд, где показалось великолепное судно белого цвета с золотыми украшениями; оно с удивительной быстротой разрезало волны своими двадцатью четырьмя веслами. По этому-то числу весел и узнала толпа приближающуюся лодку, хотя расстояние было значительное.

– Это королевская галера возвращается! – тотчас же вскричал народ.

– А на ней приедет и Толстый Лентяй после своего трехлетнего отсутствия, – весело рассуждали в толпе.

Может быть, это прозвище слишком тривиально, но оно исторически достоверно. Данное при Версальском дворе, оно сделалось популярным, и моряки иначе не называли высокорожденного Людовика-Виктора Рошешуара, князя Мортмарского и Вивьенского, принца Шарентского, пэра Франции, губернатора нескольких провинций, адмирала Французского флота, генерал-лейтенанта Восточной армии и вице-короля Сицилии.

Может быть, мы неправильно даем герцогу Вивьенскому титул вице-короля, потому что, уступив свое вице-королевство заменившему его де ла Феллиаду, он покинул Сицилию, где в продолжение трех лет так самовластно распоряжался, что Мессина Святая и Мессина Набожная, как называл ее народ, уже решилась обратиться к туркам с просьбой