Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

– Пойдем, несчастный! – проговорил он с лихорадочной поспешностью. – Разделим деньги, и беги скорей.

Брише незаметно добрался до двери и встал перед ней, держа в руке шпагу капитана.

– Разделить!.. С кем это ты приказываешь мне разделить? – спросил он, улыбаясь.

Взглянув на него, Лозериль вздрогнул. С лица Брише исчезло обыкновенное, добродушное выражение, теперь он походил на тигра, как в ту минуту, когда граф разрядил пистолеты.

Брише продолжал:

– Знаешь ли ты, для чего я помог тебе убить капитана? Для того, чтобы точно так же избавиться от оставшегося в живых и завладеть всем богатством. Присутствуя на вашей дуэли, я понял, что Фукье мне не одолеть, а с тобой-то я справлюсь. Два часа назад я был безоружен и уступил тебе. Теперь же в моих руках шпага, и я докажу тебе, что умею владеть ею.

– Брось шпагу, старик, ты с ума сошел! Ничего не может быть комичнее, чем видеть прокурора с оружием в руках! – вскричал граф.

– Правда, мало есть прокуроров, похожих на меня. – И тотчас же прибавил про себя: «Тем лучше для них!»

Граф хотел пройти.

– Пропусти! – повелительно проговорил он.

Но Брише поднес свою шпагу к его лицу, говоря:

– Защищайся лучше, если не хочешь быть убитым, мой милый граф.

– Пропусти! – с бешенством повторил Лозериль, чувствуя, что теряет терпение.

Он сделал два шага вперед. Острием шпаги Брише провел по его лицу, оставив кровавую черту, и сказал:

– Вот тебе для начала.

Граф с яростью отскочил назад, чтобы свободнее действовать, и тотчас же бросился на прокурора, уже ожидавшего его с вытянутой вперед шпагой.

– Ага! Наконец-то ты решился! – с радостью вскричал он.

В первый момент Лозериль забыл, что он уже сильно утомлен предыдущей дуэлью. Его отяжелевшие руки плохо служили ему против нового противника, хотя и уступавшего Аннибалу, но все же довольно опытного бойца. Он отличался силой и легкостью движений, чего Лозериль никак не ожидал от тяжелого и согнувшегося старика. Теперь он выпрямился, глаза его заблестели, рука была тверда, и он владел оружием, как человек, уже не в первый раз дравшийся на дуэли.

«Должно быть, он постоянно занимался фехтованием», – думал Лозериль, испуганный ловкостью своего противника и не понимая, когда тот мог научиться этому искусству. Защищаясь и нападая, Брише по временам испускал дикие крики радости, повторяя:

– Ах, славное времечко! Я думал, что уж совсем забыл… а нет… могу еще… силы довольно!

Вдруг он прервал свой монолог и проговорил, обращаясь к Лозерилю:

– Граф, обратите внимание на удар, который я вам сейчас нанесу… Избежать его невозможно, и он уложит вас возле капитана.

Он начал быстро действовать шпагой, и через одну секунду она исчезла в груди графа и острием вышла между лопаток. Нанеся этот страшный удар и даже не вынув шпаги, осторожный Брише отскочил назад во избежание отчаянного нападения смертельно раненного врага. Но предпринятая осторожность оказалась совершенно бесполезной. Получив прямо в сердце этот страшный удар, Лозериль выронил шпагу, протянул вперед руки, широко раскрыл глаза, пошевелил губами и, не произнеся ни слова, повалился, увлекая шпагу, насквозь его проколовшую.

Брише холодно посмотрел на него, потом медленно подошел к лежавшим у его ног трупам и сказал:

– Маленький Лозериль был просто школьник, хорошо, что я выбрал его, потому что тот страшный великан отправил бы меня на тот свет.

Все, что мы рассказали, не заняло много времени. В тишине глубокой ночи на башне церкви Святого Людовика пробили часы; прокурор вздрогнул.

– Половина шестого! – с живостью проговорил он.

Он бросился к окну и через стекло посмотрел на пустую улицу. Слева на небе показалась светлая полоса.

– Уже рассветает, – проговорил он, – но, пока все еще спят, я успею уехать.

Он поспешно вынул из подсвечника свечу и вышел через потайную дверь, заперев ее за собой. Капитан немного попортил ее, высаживая, замок был вырван, но прокурор вложил его на прежнее место. Когда он крепко прижал дверь, тотчас же послышался шум. Один гость проснулся наконец и, пошатываясь, пошел в комнату. При виде трупов он разразился грубым смехом и побежал будить храпевших товарищей.

– Ну, идите скорей посмотреть на эту потеху! Пока мы тут мирно почивали, Аннибал и Лозериль покончили свои счеты. Они выдали друг другу квитанции в получении смертельного удара.

Не протрезвев даже и от этого ужасного зрелища, четверо пьяниц глупо смотрели на окровавленные трупы, наконец – ведь всегда можно найти предлог, чтобы выпить, то с горя, то с радости, – один из них пробормотал:

– Это возбуждает жажду.

– Еще остались две нетронутые бутылки, – сказал другой.

– Пойдем выпьем, – предложил третий.

– А все-таки жаль, что нам не удалось видеть этой дуэли, – проговорил четвертый, следуя за товарищами к столу, вокруг которого они снова уселись.

Брише слышал их разговор.

– Да, все подумают, что они убили друг друга, – говорил он, спускаясь с лестницы.

Дойдя до залы, прокурор облегченно вздохнул – он был совершенно доволен собой, этот честный человек!!! Его два самых опасных врага покоились наверху вечным сном, а миллионы, вокруг которых они бродили, остались в его руках.

Так что, несмотря на свое желание поскорей скрыться из этого дома, Брише остановился для изъявления своих восторгов.

– Да, – говорил он, – этот великан верно сказал: каштаны-то были горячи, и они обожгли себе пальцы. А я теперь один воспользуюсь всем богатством.

С этими словами он бросился к бюро и, вынув оттуда портфель, начал целовать его, повторяя с дикой радостью:

– О мое счастье! Наконец-то ты в моих руках! Ты мне одному принадлежишь, одному – и делиться ни с кем не надо.

Остановившись, он посмотрел на потолок и тотчас же вскричал с веселой гримасой:

– Сойдите-ка теперь вы, искатели чужих денег!

Он с любовью прижимал портфель к своему сердцу, дрожа от жадности; он походил в эту минуту на сумасшедшего. Какое-то новое воспоминание мелькнуло в его голове, и он разразился диким и резким смехом:

– Да как подумаешь, что еще недавно Лозериль заставлял меня разделить мое богатство на две части… а теперь уж он на том свете.

Взглянув на стол, он увидел большой стакан с вином, тот самый, который граф заставлял его выпить.

– Ах! – вскричал он, громко расхохотавшись. – Вот это вино.