Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

Он еще не докончил фразу, как Брише, не издав ни звука, замертво упал к его ногам.

Глава IX

Глава IX

Вероятно, самой судьбой назначено было семейству Брише развлекать любопытных парижан. Уже в третий раз передавалось это имя из уст в уста.

На каждом углу рассказывали о драме, произошедшей в доме Брише. Люди, узнавшие истину из самых верных источников, рассказывали, что во время ужина произошла дуэль между капитаном Фукье, тестем Брише, и графом Лозерилем, который в скором времени сделался бы зятем Брише. Четверо гостей, приглашенных на этот вечер, уверяли, что не могли предупредить кровавую катастрофу, потому что оба противника так неожиданно и с таким бешенством бросились друг на друга, что их нельзя было удержать.

Эта ненависть дравшихся на дуэли была следствием какой-то серьезной ссоры, ее нельзя было приписать влиянию вина, потому что четыре свидетеля честью клялись, что вшестером они выпили не более трех бутылок. Тщетно стараясь спасти раненых, почти тотчас же умерших у них на руках, эти огорченные свидетели говорили, что провели остальную часть ночи в слезах. И действительно, они были очень бледны и расстроены, когда на другой день явились перед судьей, господином де Бадьером, так как ему поручили вести это дело. Казалось, они совсем поглупели от виденного ими зрелища.

Как будто мало было покойников в этом доме! В городе рассказывали, что в то же время умер кроткий, добрый и честный прокурор Брише, не вынесший вторичного воспаления мозга; хотя две недели назад его спасли, но рассудок был несколько потрясен. Рассказывали, что первым узнал о его смерти Колар. Войдя утром в комнату своего господина, верный слуга нашел его мертвым и даже похолодевшим, он лежал на полу, раздетый. Должно быть, бедный старик почувствовал, что ему дурно, и вскочил с постели, чтобы позвать на помощь.

Другие говорили, что болезнь не могла повториться без всякой причины… а причина была очень простая – пьянство. Несмотря на все усилия Колара, старавшегося сохранить имя своего господина незапятнанным, истина была узнана. Уверяли даже, что, войдя в комнату Брише, старый слуга нашел его лежащим среди опорожненных бутылок. Доктор Гарди, слишком поздно призванный управляющим, мог только подтвердить, что причиной смерти было пристрастие к вину. Так пересказывали в публике драму, происшедшую в доме Брише.

Да, все это было правдоподобно. Все знали о недружелюбных отношениях Фукье и Лозериля. Что касается смерти Брише, то все сходились во мнении, что прокурор погубил себя сам. Как только Брише без чувств упал к ногам Колара, управляющий тотчас же, не теряя времени, раздел труп, чтобы подумали, что старик вскочил с кровати, почувствовав себя плохо. Так как постель была не смята, то Колар лег на нее, чтобы поверили, что Брише уже спал. Потом слуга поставил на стол несколько пустых бутылок, принесенных им из подвала, где, вероятно, он их опорожнил.

– Подумают, что покойник предавался своей пагубной привычке, – сказал он, осматривая комнату.

Затем Колар ушел к себе, с нетерпением ожидая наступления дня. За исключением капитана, который теперь уже не в состоянии был его разоблачить, никто в мире не знал, что Колар провел бессонную ночь.

– Наконец-то! – проговорил он с мрачной радостью. – Полина не ограблена. – И тотчас же прибавил со злобной усмешкой: – Все трое… и умерли в одно время! Я не надеялся на подобный успех.

Управляющий уже знал о дуэли. Когда он вошел в пустую комнату Брише, то первая его мысль была, что прокурор пошел на верхний этаж вместе с Лозерилем и Фукье.

– Верно, они его провели потайным ходом, – решил старый слуга.

И он поднялся по той же лестнице, желая знать, что происходит в комнате Аннибала. Ему не было видно, почему капитан не смог отвести удара шпаги, но он знал, что, убив Аннибала, Лозериль был убит Брише. Еще не совсем рассвело, когда прибежал испуганный и бледный слуга и постучал к управляющему в дверь.

– Господин Колар, – объявил он дрожащим голосом, – гости капитана уже уходят.

– Ну так что же, Франсуа? Надо отворить дверь этим господам. Я не понимаю, почему тебя волнует их уход, – отвечал Колар, одеваясь, как будто только что встал.

– Да вы не знаете, что они говорят.

– Нет, а что? – спросил Колар, внешне сохраняя спокойствие.

– Они говорят, что капитан и Лозериль дрались в эту ночь на дуэли и теперь они еще лежат на полу.

При этих словах Колар вскочил с грустным изумлением:

– Чтоб никто не входил в ту комнату и не трогал тела убитых! А ты беги скорей за господином де Бадьером. Да не забудь сказать другим лакеям, чтобы они не шумели, а то еще разбудят господина Брише. Чем позже он узнает о случившемся несчастье, тем лучше.

Через четверть часа приехал судья, его принял Колар. При виде трупов де Бадьер спросил:

– Они дрались на дуэли?

Составив протокол, судья сказал, обращаясь к управляющему:

– А Брише знает об этом несчастье?

– Я не решился сообщить ему. Если бы вы потрудились рассказать барину, то я был бы очень благодарен.

– Хорошо.

– Я пойду его разбудить и скажу, что вы желаете с ним переговорить.

– Поди, я тебя здесь подожду.

Через две минуты Колар вышел из комнаты прокурора с испуганным лицом и дрожа от волнения.

По дороге он встретил лакея, только что ходившего за судьей и потому еще не отдохнувшего.

– Скорей беги за доктором Гарди. Может быть, еще есть надежда! А потом сходи за нотариусом Робине, – проговорил управляющий убитым голосом.

– Что случилось? – с испугом спросил судья.

– Ах! Господин де Бадьер, какое страшное несчастье! – с трудом проговорил Колар и, будучи не в состоянии продолжать начатую фразу, молча подвел судью к трупу Брише, валявшемуся посреди комнаты, где остались следы попойки.

Доктор Гарди присоединился к ним первый. При виде стоявших бутылок Мориц вскричал:

– Несчастный опять пил, несмотря на мой запрет… и не перенес этого, я ведь предупреждал его!

Доктор высказал свое мнение, не вглядевшись в покойника. Теперь же, когда он с помощью Колара уложил его на постель, то, вероятно, что-то привлекло внимание Морица, и он, поспешно наклонившись, начал всматриваться в лицо покойного. Осмотрев труп, Мориц подошел к столу и, взяв нож, осторожно раздвинул им крепко сжатые челюсти – язык оказался совсем черный.

«Ого! –