Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

– Я воспользовался уроком, что вы мне дали три месяца назад, – отвечал молодой человек.

Как бы в доказательство своих слов Лозериль нанес капитану удар, заимствованный им у великана в их первую дуэль.

– Недурно, граф, очень недурно, – сказал капитан тоном профессора, поощряющего своего ученика. – И тотчас же прибавил грустным голосом: – Ах, мой бедный граф, как жаль, что у вас появилась эта нелепая фантазия, заставляющая меня отправить такого храбреца на тот свет! Не будь этого, мы бы стали с вами друзьями и за несколько уроков я бы сделал из вас лучшего бойца в мире.

– Что делать, мой милый Аннибал, я немножко упрям, – сказал молодой человек, нанося ему новый удар.

Отстранив шпагу Лозериля, капитан выбил ее из его рук и отбросил на несколько шагов. Затем Аннибал поставил ногу на выпавшее оружие и сказал, обращаясь к своему безоружному врагу:

– Послушайте, прежде чем вы поднимете эту шпагу, подумайте, я в последний раз даю вам возможность воспользоваться моим предложением, а больше уже не повторю его. Уступите мне место, Лозериль.

Надежда получить от Брише три миллиона заглушала в графе голос рассудка, советовавший ему прекратить неравную борьбу.

– Нет! – решительно проговорил он.

Капитан поднял ногу, стоявшую на шпаге, и, пожимая плечами, проговорил с сожалением:

– Ну, упрямец, видно, вас надо убить, и тогда вы поймете свое безрассудство. Придется вас проучить, сами того хотите.

Пока Лозериль поднимал свое оружие, Аннибал посмотрел в тот угол, куда он посадил Брише.

– Ага! – со смехом вскричал капитан. – Теперь вас уже не надо упрашивать посмотреть на нашу забаву. Должно быть, вы вошли во вкус подобных развлечений, раз решились так близко сунуть свой прокурорский нос?

В начале дуэли Брише сидел на своем месте и со скрытой радостью следил за первыми ударами. Потом он встал и, как бы привлекаемый блеском оружия, незаметно приблизился к сражавшимся; прислонясь к стене и не произнеся ни слова, он не спускал глаз с обоих противников. Странное дело! По своей жизни, по профессии и по характеру этот человек не должен был интересоваться подобным зрелищем, он же, напротив того, казался знатоком этого искусства. При каждом новом ударе он качал головой то одобрительно, то с недовольной миной. Его пальцы судорожно сжимались, он беспрестанно переминался с ноги на ногу, как бывает, когда человеку трудно оставаться равнодушным зрителем там, где ему самому хочется принять участие. Когда Лозериль выронил шпагу, Брише подумал, насмешливо улыбаясь: «О! Он сильно уступает капитану!»

По лицу прокурора можно было судить, как ему не понравилось предложение капитана прекратить борьбу; когда же Лозериль не согласился на требуемую от него уступку, на губах Брише появилась радостная улыбка и он тихо прошептал:

– Молодец! Не струсил.

В эту самую минуту капитан обратил внимание на его любопытство. Брише отвечал ему со своей обыкновенной глуповатой миной:

– Да, Фукье, я не усидел на месте. Вы такой замечательный боец, что невольно любого заинтересуете.

– Это что! – небрежно возразил Аннибал. – Мы еще только разминались, а вот теперь начнется действительно интересное зрелище, вы увидите и развязку нашей драмы, мой милый Брише. Только встаньте подальше от нас, чтобы нам, во-первых, было больше места, а во-вторых, и вам опасно тут стоять, пожалуй, еще заденем нечаянно.

Едва произнес Аннибал эти слова, как Лозериль возобновил прерванную дуэль. В этот раз он не был так осторожен и не старался избежать всех бесполезных движений, быстро его утомлявших.

– Ну вот, вы опять по-старому!.. Напрасно, граф! – насмешливо проговорил капитан, твердо стоя на своем месте, между тем как Лозериль бросался то вправо, то влево, так что наконец, уже совершенно выбившись из сил, очутился возле Брише. Сделай граф еще два шага назад, и он уперся бы в прокурора. Лозериль чувствовал, что совсем ослабевает: руки отяжелели, кровь прилила к голове. Еще несколько минут, и он будет не в состоянии защищаться, придется умереть. В эту минуту за его спиной раздался голос Брише. Он торопливо и ясно прошептал:

– Я тебе помогу убить капитана… а ты поможешь мне убежать отсюда, и с моими миллионами, конечно. Если ты согласен, то отступи вправо и заставь Аннибала подойти ко мне ближе.

Едва произнес он это, как Лозериль отскочил вправо.

– Да что же это? Вы заставляете меня вертеться, как флюгер… Опять! Еще! – говорил Аннибал, поворачиваясь по мере того, как Лозериль змеей извивался по комнате.

Благодаря прыжкам графа оба противника поменялись местами. Теперь Фукье стоял спиной к Брише. Тогда с правой стороны от капитана Лозериль увидел бледное лицо прокурора, знаками побуждавшего его нанести решительный удар Аннибалу. Собрав последние свои силы, граф бросился вперед. Капитан заметил грозивший ему удар и хотел его отвести, но в эту минуту Брише схватил его за правую руку. Бедный Фукье не мог защищаться, и шпага графа глубоко вонзилась ему в грудь.

– Проклятье! – вскричал раненый, и сейчас же изо рта его хлынула кровь.

Закрыв рукой свою страшную рану, Аннибал быстро обернулся, думая увидеть позади себя предателя, но Брише уже убежал на другой конец комнаты. Капитан чувствовал, что умирает, но думал, что у него еще хватит сил задушить своего убийцу. Бледный, как мертвец, с помутившимися глазами и открытым ртом – кровь, беспрерывно наполнявшая горло, мешала ему дышать, – Аннибал направился в тот угол, где стоял Брише.

На полдороге великан пошатнулся, ноги его подкосились, и он тяжело упал на колени. Упершись руками в пол, он продержался несколько секунд в таком положении, пробуя доползти до злодея и наказать его. Вокруг раненого образовалась целая лужа крови; он понял, что надо отказаться от надежды отомстить убийце, и покорился своей участи. Тогда в этом сердце, уже почти переставшем биться, ожило единственное чувство, не заглушенное ни его пороками, ни его беспорядочной жизнью… любовь к дочери.

– Прощай, моя дорогая Аврора, – с нежностью прошептал Аннибал, испуская последний вздох и как бы посылая поцелуи любимому им существу.

И капитан тяжело повалился на пол. Пораженный совершенным убийством, Лозериль с ужасом смотрел на агонию своей жертвы. Он опомнился, услышав голос, спокойно проговоривший:

– Он умер!

Это сказал прокурор; пощупав пульс, он встал с пола и взял шпагу, вывалившуюся из рук Фукье.

Несмотря на всю свою испорченность, Лозериль не мог оставаться в этой комнате, он хотел скорее избавиться