Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

лицом к двери, глаза его блестели с каким-то особенным выражением, чего прежде капитан никогда не замечал.

«Неужели парик изменил постоянно глупую физиономию моего милого зятя, но в эту минуту он очень похож на тигра», – подумал Аннибал. Находясь ближе к разговаривающим, капитан мог различить их слова, и он услышал вопрос графа:

– Итак, мы сожжем эту ненужную бумагу, не правда ли, ведь решено?

– Сожгите, – сухо отвечал Брише.

Мгновенно осветившаяся комната доказала, что Лозериль поджег бумагу пламенем свечи, стоявшей на столе.

После нескольких минут глубокого молчания, пока горела бумага, снова послышался насмешливый голос Лозериля:

– Ну вот! С делом этого зверя капитана покончено.

«А! Оказывается, мой верный друг заботится обо мне… Я не останусь в долгу, любезный граф!» – подумал капитан, и пальцы его крепко сжали рукоятку шпаги.

В эту минуту Лозериль проговорил со зверским выражением на лице:

– Разделим теперь.

Брише отвечал глухим голосом, выдававшим с трудом сдерживаемое бешенство:

– Хорошо, разделим.

«Вот как! Дележ! Наступило время вмешаться», – подумал капитан.

И он пошел к столу.

Глава VII

Глава VII

Прежде чем продолжать наш рассказ, мы объясним читателю, что произошло. Мы уже говорили, что в первый раз, когда Аннибал спускался к Брише, Лозериль не спал, а услышав, что кто-то вошел, начал храпеть и, обманув таким образом бдительность капитана, подсмотрел, как он отворил секретную дверь.

– Ну, слава богу, теперь я убедился в существовании хода, о котором только подозревал, – с радостью проговорил граф.

В первую минуту он хотел отправиться вслед за Анниба-лом, но, к своему счастью, решил подождать; капитан сейчас же вернулся и, пройдя через свою комнату, присоединился к пировавшему обществу.

В одну секунду Лозериль был на ногах. Положив под плащ несколько подушек, чтобы думали, что он все еще спит, он направился к двери. Опустив руку на то самое место, куда капитан клал свою, он почувствовал под своими пальцами небольшую пуговку; при его всегдашней ловкости ему нетрудно было найти секрет и отворить дверь. Спустившись с лестницы, он вошел в залу, вложив сперва свой кинжал в замок во избежание внезапного нападения.

Зачем он шел к Брише?

Лозериль и сам хорошенько не знал, но надеялся, что счастье и сейчас его не оставит. После откровенного разговора с Коларом он стал бояться, чтобы Брише не убежал. У Лозериля из головы не выходили миллионы, которые прокурор, конечно, увезет с собой. В их числе находились и деньги, предназначенные в приданое Полине. Брише подшутил над ним, сделав вид, что соглашается иметь его своим зятем, и таким поступком сделал его всеобщим посмешищем. Конечно, граф думал не о Полине, а только о ее деньгах, решившись во что бы то ни стало завладеть ими.

Прокурор подал мысль Аннибалу устроить ночную оргию, что показалось молодому человеку очень подозрительным, и он тогда же подумал: Брише рассчитывает убежать именно в эту ночь.

– Да пусть Брише убирается куда хочет, – с бешенством пробормотал Лозериль, – но только деньги перейдут в мой карман… А до тех пор я буду за ним внимательно следить.

Если бы капитан не так скоро ушел, а посмотрел на Брише, то он бы так же удивился, как и граф, занявший теперь его место.

«Он ложится спать», – подумал Аннибал. Лозериль же подумал совершенно другое: «Он встает!»

Когда Фукье подсматривал, прокурор раздевался, теперь же, при Лозериле, он опять одевался.

«Какой странный костюм он надевает! – подумал Лозериль, заметивший, как отличалось новое одеяние от каждодневного платья прокурора.

Одеваясь, Брише по одной вытаскивал различные принадлежности своего туалета; они были сложены на самом дне шкафа и под другими вещами, точно прокурор старался их скрыть. По мере того как подвигался его туалет, он смотрелся в зеркало и, смеясь, говорил вполголоса:

– Как бывало прежде! Давно уже я не видел себя в этом костюме…

«Должно быть, в этом самом платье прокурор убежал в тот раз», – подумал Лозериль, стараясь понять смысл странной речи Брише.

– Я нисколько не пополнел… видно, монашеская жизнь не впрок мне, – продолжал прокурор, затягивая свой кушак.

Потом он прибавил, направляясь к шкафу, откуда брал все вещи:

– Остается надеть сюртук, и я готов.

И с этими словами прокурор вынул его, причем из карманов выпало два тяжелых предмета.

– А! Это «пиф» и «паф», я их оставил в кармане, – проговорил прокурор и, нагнувшись, поднял оба так странно названных им предмета.

Лозериль с удивлением увидел, что это были пистолеты.

– Для прокурора он слишком хорошо владеет оружием, – проговорил граф, заметив, как Брише твердой рукой взвел курок.

Осмотрев «пиф» и «паф», прокурор тяжело вздохнул и, положив их на стол, грустно сказал:

– Ах, мои верные друзья, прошли ваши светлые дни!

«Разве в былые времена он принимал своих клиентов с пистолетом в руке?» – подумал Лозериль, услышав сожаление в голосе прокурора.

Наконец Брише окончил свой туалет.

– Теперь надо подумать о самом важном, – весело проговорил он.

Лозериль видел, что он начал рыться в большом ящике и вытащил оттуда тяжелый портфель.

«Миллионы! Да, вот что важно», – подумал граф, догадавшись с первого взгляда, что взял Брише, и с трудом удержав радостный крик корыстолюбца при виде туго набитого портфеля.

– Но что с ним сделалось? – с изумлением торопливо проговорил молодой человек.

С блестящими глазами, судорожно сжимая пальцы, Брише горячо целовал портфель и испускал при этом какие-то дикие крики радости. Казалось, что он внезапно сошел с ума; он называл портфель самыми ласковыми именами и укачивал его, как грудного ребенка.

«О! Черт возьми! Он крепко любит свои денежки и едва ли расстанется с ними, даже если и выдаст дочь за меня», – рассуждал удивленный Лозериль.

Наконец Брише успокоился.

– Надо припрятать мое дорогое детище, – проговорил он.

И, расстегнув сюртук, положил портфель во внутренний карман, после чего старательно застегнулся на все пуговицы; теперь он казался очень полным. Посмотревшись в зеркало, прокурор громко расхохотался.

– А я-то еще говорил, что похудел здесь, – проговорил он, с трудом удерживаясь от смеха.

Окинув взглядом комнату и как бы простившись с ней, Брише тихо сказал:

– Ну, теперь в дорогу.

Он уже подошел к двери, за которой сторожил Колар, как вдруг вернулся, говоря:

– Ах! Я чуть не забыл «пиф» и «паф».

На середине комнаты он очутился лицом к лицу с