Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

спать на ступеньках лестницы, наверно зная, что будет разбужен тем, кто попробует выйти.

Выпив такое огромное количество бутылок, Аннибал хотя и не опьянел, но потерял свою всегдашнюю легкость и живость, потому что как он ни старался тихо отворить свою дверь, а все же Колар заметил его подглядывание.

«Противный пьяница подсмотрел, что я вернулся, – подумал управляющий, – теперь наверху вместо хохота и пения царит глубокое молчание, и, пока его достойные товарищи спокойно храпят под столом, он, как лунатик, разгуливает по лестницам и подсматривает… что никто не выходил из комнаты… Верно, что-нибудь было между этими негодяями! Уж хоть бы в эту ночь они разорвали друг друга!»

И, усевшись на ступеньку, старик опять задремал.

Капитан радовался, словно дикий зверь, от которого ускользнула добыча, а потом снова очутилась у него в когтях.

– Лозериль у меня в руках! Он попался в западню. Мой дуралей мог бы уже давно убежать, а теперь он без всякого шума проучит Колара, если бы тот захотел удержать его. Этот глупейший граф думал, что у него еще много времени впереди… Он воображает, что и я, как те животные, пьяным валяюсь под столом.

Но в ту же минуту у капитана появилось подозрение. В продолжение этих четырех часов Лозериль мог убедить Брише бежать с ним, почему же они не пробовали выйти?.. Или, может быть, они отправились через окно?.. Хотя это и немного высоко, но Лозериль проворен и ловок… он… Вдруг Фукье вздрогнул; ему пришло в голову, что граф в состоянии совершить подобное воздушное путешествие, но оно положительно невозможно для такого старика, как Брише. В голове капитана одна мысль сменяла другую. Подумав, что у Брише могло произойти что-нибудь особенно важное, он вдруг вскричал:

– Черт возьми! Чтобы избавить старика от вывиха ноги при таком прыжке, Лозериль мог отправить его на тот свет. А сам, захватив все денежки, наслаждается в каком-нибудь веселом месте, оставив старого Колара караулить миллионы любимого барина, уже давно исчезнувшие.

И тотчас же в капитане заговорил инстинкт самосохранения.

– Вот, – вскричал Аннибал, – хорошо я попался. С моей проклятой репутацией беда! Полиция заподозрит меня в случившемся несчастье с моим зятем. А как я докажу свою невиновность? Самое простое средство – это разбудить моих гостей и сделать их свидетелями бегства графа и последствий, какие оно повлекло за собой.

Но осторожность была главным качеством Аннибала, и он рассудил, что, прежде чем открывать что-нибудь другим, надо убедиться, необходимо ли это.

– Впрочем, кажется, Лозериль не так хитер, как я думаю… мудрецы ошибаются семь раз в день, а мне позволительно ошибиться раз в жизни… я далеко не мудрец.

И с этой скромной мыслью он подошел к секретной двери и нажал пружину. В первый раз он боялся произвести шум, но теперь он отбросил этот страх, а дверь все-таки не поддалась.

– Видно, придется принять решительные меры, – проговорил капитан.

И, упершись плечом, одним толчком высадил дверь, удержав ее на лету, чтобы она не стукнула о стену.

– Обошлось гораздо благополучнее, нежели я предполагал, и если дверь залы заперта, то ничего не могли услышать, – самодовольно проговорил великан.

Нагнувшись посмотреть, что задерживало пружину, он увидел кинжал графа и тотчас же схватил его, говоря с веселым смехом:

– Вот и еще удачная находка; если, на мое счастье, я его встречу внизу, то мы быстро сведем свои счеты.

Фукье пошел посмотреть на своих крепко спящих гостей.

– Их и пушкой не разбудишь. Я могу заняться своими семейными делами, не боясь, что кто-нибудь сунет свой нос.

Потом, надеясь встретиться с Лозерилем, Аннибал снял с гвоздя свою длинную шпагу и начал спускаться по узкой лестнице, тихо бормоча:

– Надо убедиться, не сделался ли я несчастным тестем, лишившимся своего любимого зятя.

Аннибал был очень серьезен, как человек, идущий навстречу опасности. Должно быть, Лозериль, заложив верхнюю дверь, считал, что пройти невозможно, и нижняя дверь отворилась легко и без всякого шума. Прислушиваясь, капитан с минуту простоял на последней ступеньке.

– Оба моих кролика сидят в норке! – с живостью проговорил он.

Невозможно описать радость, наполнившую сердце Аннибала, когда он услышал голоса. Он теперь знал, что Брише не убит и не обокраден, а Лозериль в его руках.

Он медленно вытащил свою шпагу и, держа ее в руке, на цыпочках пошел далее. Войдя в темную залу, он с удивлением остановился при виде представившейся его глазам картины. Прямо перед собой он увидел в комнате Брише разобранную постель, но нисколько не смятую, видно, что на ней не лежали. Когда Аннибал первый раз приходил подсматривать, что делает зять, то Брише раздевался; теперь же он был снова одет, и постель вовсе не смята. Неужели граф пришел тотчас же после Аннибала, так что прокурор не успел улечься? Это было невозможно, потому что, пока капитан поднимался по лестнице, Брише мог двадцать раз лечь и встать. Кроме того, была еще одна загадка: Фукье видел зятя раздетым, теперь же он был снова одет. Может, Лозериль заставил его одеться? Взглянув на одетого прокурора, Аннибал спрашивал себя: «Что с ним такое? Совсем изменился!» Вглядевшись пристальнее, он понял, что было причиной его удивления. Вместо обыкновенного темного одеяния на Брише было серое платье особенного фасона. Вместо пышного парика, употребляемого всеми служащими по судебной части, он надел короткий и не такой густой, что очень изменило лицо прокурора. На ногах он носил башмаки, а теперь был в высоких сапогах со шпорами. Одним словом, перед капитаном предстал тот же Брише, но в другом виде, в костюме, как-то странно противоречащем угловатым манерам неловкого бывшего прокурора.

Шпоры навели капитана на новую мысль.

– А, теперь я догадался, – проговорил он, – когда я видел Брише раздетым, то он вовсе не ложился спать, а менял костюм… чтобы улизнуть… как только придет другой плут – граф Лозериль.

И Аннибал невольно засмеялся, представив себе прокурора сидящим на лошади, когда он сам рассказывал, что даже на осле не мог сохранить равновесия. Но минутная веселость капитана сейчас же прошла.

«Отчего, – подумал он, – вместо того чтобы бежать, они теряют время на разговоры… и о чем, черт возьми, могут они говорить?»

Он сделал шаг вперед, чтобы приблизиться к обоим собеседникам, но слышал только их голоса, а слов различить не мог. Лозериля и Брише разделял стол, за которым они сидели. Фукье видел спину графа, зато прокурор сидел