Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

Мало-помалу граф стал разговорчив и слишком весел, но речь его была бессвязна, он уже начал заговариваться.

– Ну, готов уж, только хлебнул! – с презрением вскричал его сосед.

Лозериль, выпив, становился хвастливым.

– Вы думаете, что я пьян? – с трудом пробормотал он.

– Да, кажется, граф, вы немножко пьяны, – сказал тот с ударением, заметив, что капитан, подливая, просит вывести из себя подгулявшего Лозериля.

– Я знавал молодых девушек, с которыми то же самое случалось, что с вами теперь, а они выпивали ни больше ни меньше вашего.

Как все грубые натуры, в пьяном виде Лозериль был очень зол.

– Я могу выпить больше тебя, противная обезьяна! – вскричал он. – Бьюсь об заклад, что выпью три бутылки, пока ты и двух-то не выпьешь.

И, продолжая рассуждать, молодой человек встал, чтобы подойти к буфету, где стояло множество откупоренных бутылок, но тотчас же споткнулся и тяжело повалился в кресло.

«Он совсем пьян», – подумал капитан, внимательно следивший, как постепенно ослабевал его враг.

После неудачной попытки дойти до буфета Лозериль остался в кресле; опустив голову на грудь и свесив руки, он бормотал бессвязные слова.

Вино, отуманив его рассудок, давало Аннибалу возможность воспользоваться беспомощным состоянием графа.

– Надо уложить ребенка, он не в силах связать двух слов, – проговорил его сосед.

– Моя-то голова еще посвежее твоей, пьяница, – проворчал Лозериль, – спроси меня о чем хочешь, и ты увидишь, что я пойму тебя, болван!

Капитан воспользовался счастливым случаем:

– Ну хорошо, скажите, Лозериль, отчего вы смеялись два часа назад, стоя у двери Брише.

Опьянев, граф забыл всякую осторожность. После вопроса капитана он разразился грубым и глуповатым смехом, бормоча:

– Ха! Вот я и теперь хохочу. Видишь в чем дело: я не доверяю тебе… ты мне не доверяешь… и мы следим друг за другом. Я и подумал тогда, вот была бы потеха, если бы птичка вылетела из клетки, пока мы тут пьянствуем.

«Тысячу проклятий! Ведь он прав!» – сейчас же подумал взволнованный Аннибал.

Как это обычно бывает у пьяниц, Лозериль перешел с одного предмета на другой; он уже забыл, что сказал, и теперь тихо бормотал:

– Я пойду спать, да! Вон у меня голова трещит. Когда усну хоть на две минуты, так опять приду к вам, противные пьяницы.

– Право, его лучше уложить. Ведь он нам надоест.

– Лучше свести его в другую комнату, – предложил сосед графа.

– Да, конечно, снесем в его комнату, – прибавил другой гость, вставая, чтобы помочь.

Но капитан был всегда осторожен и считал, что безопаснее иметь своего врага поблизости.

– Да нет, господа, для чего перетаскивать в такую даль, ведь теперь уже все спят. Когда вы его понесете, он заорет и разбудит весь дом.

– Нельзя же здесь его оставить, вы видите, он не держится на ногах, его так и качает из стороны в сторону, – сказал сосед, поддерживая шатающегося Лозериля.

– У меня отличная мысль! – предложил один гость. – Снесем его в спальню капитана и положим на его постель.

– Хорошо! – сказал Аннибал, соглашаясь на это предложение, чтобы иметь графа рядом и следить за ним.

Лозериль между тем уже заснул, его подняли, снесли на постель капитана; он повалился, как мертвый. Говорят, иногда вино делает людей добрее: один из гостей сострадательно проговорил:

– Комната очень холодна, бедняга продрогнет. Завернем его в плащ капитана, вот он валяется на стуле.

Пьяного завернули в широкий плащ Аннибала. Затем все снова вернулись к столу, но Фукье очень беспокоился, он не мог забыть слов пьяного графа.

«Надо посмотреть, не собирается ли и в самом деле улизнуть наш милый Брише… ведь с чего-то взял это граф», – с беспокойством думал Аннибал.

Через пять минут он встал из-за стола, сказав своим гостям:

– Я никогда не доверяю пьяным. Пожалуй, наш голубчик проснется да и захочет отправиться в свою комнату, так такого наделает шума, что хоть вон беги. Я лучше на ключ запру мою входную дверь.

И с этими словами капитан вышел, неплотно притворив за собой дверь, так что в темную комнату проникал свет и немного освещал неподвижную массу, распростертую на кровати. Аннибал подошел к спящему и начал прислушиваться.

– Спит! – проговорил он, слыша ровное дыхание Лозериля. Убедившись, что никто не следит за ним, капитан на цыпочках направился к тому углу, где находилась секретная дверь, нажал пружину и вышел на лестницу. С той же осторожностью вошел он в большую залу.

Думая, что он со всех сторон заперт, Брише отворил дверь своей спальни, где еще был свет: стоя в углу залы, Аннибал увидел, что прокурор раздевается.

– Хорошо, – сказал капитан, успокоившись. – Верно, он читал, потому что наш крик мешал ему заснуть. Теперь ему очень хочется спать, и он торопится лечь.

И, совершенно успокоенный, капитан поднялся по лестнице, запирая за собой все двери. Войдя в свою комнату, он подошел к постели. Из-под плаща раздавался храп крепко спавшего Лозериля.

– Ну вот, теперь наш пьяница если и проснется, то не наделает шума, – сказал Фукье, возвращаясь к своим гостям.

Его отсутствие продолжалось не более трех минут, да, впрочем, его друзья так увлеклись опоражниванием бутылок, что не заметили происходившего вокруг. Честный Аннибал был весел, счастлив и совершенно доволен собственной своей особой. Успокоившись насчет Брише, он теперь мог пить, что капитан и сделал, так что наконец остался совершенно один – гости его уже храпели, а он только был слегка навеселе. В эту минуту в его разгоряченной голове снова появилась мысль о бегстве Брише.

«Излишняя предосторожность никогда не портит дела. Не мешает еще раз взглянуть, не улизнул ли зятек?» – подумал Аннибал.

Он отправился в соседнюю комнату. Бросив взгляд на кровать, где лежала темная и неподвижная масса, он весело пробормотал:

– Наслаждайся пока. А вернувшись, я снесу тебя под стол, и ты очутишься в приятном и многочисленном обществе… потому что мне самому нужна кровать, а тебе там будет хорошо.

Аннибал подошел к секретной двери и нажал пружину. Дверь не отворилась.

– Что это значит? – с удивлением проговорил он. – Не отворяется. Точно с другой стороны положили что-нибудь в замок и пружина не действует.

Он еще раз попробовал отворить дверь, но не смог.

Вдруг его осенила какая-то мысль, он бросился к кровати