Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

– Да, надо сознаться, вы оба чудили, с той только разницей, что к вам веселость возвратилась по приезде сюда, а к тому, напротив, перед отъездом отсюда. Он мне вчера говорил, что скоро уедет от нас.

– Как! Он хочет уехать? – с живостью вскричал Мориц, будто при сообщенной новости у него появилась какая-то тайная мысль.

– Впрочем, надо сознаться, я довольна его решением. Я не очень-то люблю, когда в доме живут посторонние. Всегда кажется, будто не у себя находишься, – сказала служанка, считавшая дом доктора своим царством.

– Неужели, моя добрая Марианна, ты бы не хотела иметь жильца, – спросил доктор, с улыбкой глядя на разошедшуюся старушку.

– Нет, не хочу, особенно такого, как этот граф, дерзкий, он, скорее, назовет старой дурой, нежели поблагодарит за что-нибудь… Теперь он уезжает. Счастливого пути… Я не побегу за ним и не стану его удерживать, – сказала ворчливая старуха, так как она очень оскорблялась грубыми требованиями графа Лозериля.

В эту минуту кто-то постучал в дверь.

– Войдите! – закричал Мориц.

В комнату вошел тот, о ком только что говорили. Доктор сделал незаметный знак Марианне, и она вышла.

– Я пришел проститься с вами, доктор, – проговорил Лозериль.

– Моя служанка объявила мне о вашем отъезде, граф, – сказал Мориц.

– Я не хотел уехать, не выразив вам своей благодарности, потому что вы меня просто воскресили, и я буду вам обязан всем своим счастьем, ожидающим меня… Я женюсь.

И, указывая на дом Брише, видневшийся из окна кабинета Морица, граф самодовольно продолжал:

– Я женюсь на Полине Брише, ее отец уже дал согласие на наш брак.

Читатель, вероятно, помнит, что накануне, когда Мориц так внезапно исчез из Парижа, маркиза де Бражерон еще не была у прокурора и потому Гарди ничего не знал ни о предложении, сделанном самой маркизой, ни о согласии Брише. Вдруг он узнает, что любимая им девушка – невеста человека, в котором он с первого раза угадал негодяя, несмотря на его изящную оболочку. Сообщенная ему новость разрушала все его надежды, и понятно, что предстоящая свадьба должна была страшно поразить влюбленного доктора, а между тем случилось совсем иначе. Выслушав Лозериля, Мориц остался совершенно спокоен и весело вскричал с улыбкой на губах:

– Примите мои искренние поздравления, граф! Невеста красавица, да еще с капиталом, а это дела не портит.

– О! Что деньги! – сказал Лозериль с презрительным равнодушием.

– Значит, вы довольствуетесь и одной любовью мадемуазель Полины Брише?

– Вы слишком торопитесь, доктор. Я люблю мадемуазель Полину и надеюсь, что и она полюбит меня… Но пока она только раз меня видела. Я имею право надеяться на это почти сказочное счастье, потому что получил формальное согласие прокурора на мое предложение, сделанное от моего имени маркизой де Бражерон.

Гарди невозмутимо слушал все эти подробности, точно Полина была для него совершенно незнакомой личностью.

– Я потому и покидаю ваш дом, что прокурор любезно предложил мне свое гостеприимство в ожидании свадьбы.

Мориц прервал его речь веселым хохотом.

– Извините мою веселость, – сказал он, – но мне сейчас пришло в голову, как комична жизнь! Кто мог подумать, что вы сделаетесь зятем совершенно здорового человека, которого, в чем вы были уверены, вы видели умирающим от раны… здесь, кажется? И все благодаря небольшому сходству! Ведь, кажется, ранен он был сюда, не правда ли? – повторил доктор, поднося руку к шее.

– Нет, вот куда, в то самое место, где у меня рана, – возразил Лозериль, указывая на спину, между плечами. Нагнувшись, чтобы показать рану, граф не заметил, как блеснули глаза Морица.

– У меня навсегда останется этот шрам? – спросил Лозериль, выпрямившись.

Мы не знаем, ожидал ли Мориц этого вопроса, но только он сразу же ответил без всякого колебания:

– Нет, ничего не будет заметно.

– Ну, тем лучше, – сказал граф, вспомнив уверения капитана, что у Брише нет никакого шрама от зажившей раны.

Видя, что Лозериль уже собирается уходить, доктор протянул ему руку, говоря:

– Знаете ли, граф, каждый заботится о своих выгодах. Если вы считаете, что я оказал вам услугу, то докажите свою благодарность, сохранив мне практику в том семействе, куда скоро вступите на правах родственника. Ведь вам известно, что я доктор Брише.

– Да, это правда, маркиза де Бражерон рассказывала мне, что вы просто воскресили прокурора.

– Да, и если вы будете иметь какое-нибудь влияние на вашего будущего тестя, то удерживайте его от вина, иначе он погиб.

Вероятно, Лозериль вошел в роль зятя, потому что полученное сведение о болезни его будущего тестя произвело на графа сильное впечатление.

Таким образом покинул Лозериль гостеприимный дом Морица Гарди. Если бы, выходя, граф обернулся, то увидел бы доктора, стоявшего на пороге и провожавшего его глазами.

– Негодяй! – прошептал Мориц, уже теряя его из виду.

Потом доктор поднялся в комнату, где прожил Лозериль три месяца. Служанка со щеткой в руке весело рассуждала сама с собой.

– Слава богу! Выехал жилец! Наконец-то мы опять одни! – вскричала она, увидев своего господина.

– Послушай, Марианна! Ты просто питаешь какое-то отвращение к жильцам? – спросил Мориц, улыбаясь.

– Именно, не терплю их, можно сказать.

– Если бы даже это был мой родственник?

– А! Это другое дело… но ведь вы всегда говорили, что у вас нет никого родных…

– Ну а если я захочу убедиться в искренности твоих слов?

Старушка грустно посмотрела на Морица.

– Ах, господин Мориц, нехорошо так говорить, – возразила она со слезами на глазах. – Вы знаете, что я только так ворчу, по привычке, но для вашего удовольствия готова в огонь броситься… вот хоть сейчас.

– О! Берегись, я поймаю тебя на слове.

– Разведите огонь, и вы увидите.

– Нет, ты можешь иначе доказать свою преданность, зачем жарить твою милую добрую голову, моя бедная Марианна, – ласково сказал молодой человек.

– Требуйте от меня даже невозможного, и я исполню.

– Невозможного, ты говоришь? Этого-то мне от тебя и надо.

– Что же такое? Скажите скорей, – проговорила служанка.

– Я тебя прошу никому не рассказывать, что бы ты ни увидела и ни услышала за эти две недели, – серьезно сказал Мориц.

Читатель скоро узнает причину этой таинственной просьбы доктора. Пока мы только скажем, что он