Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

барышня так настойчиво избегала ваших ухаживаний, то единственно из боязни, чтобы вы не сделались жертвой вторичного нападения, удачно отделавшись от первого; моя госпожа очень боится капитана.

– О! Аннибал не так уж страшен, – презрительно сказал Лозериль.

– Барышня скорей согласна лишиться всего, нежели подвести кого-нибудь под нож разбойника, давшего себе слово завладеть состоянием моего бедного господина.

– Правда, Аннибал приходил ко мне с угрозами, говоря, что намерен спасти это богатство от всех искателей.

– Видите, барышня могла бояться за вас, зная капитана.

И Колар прибавил, глубоко вздыхая:

– Но, к счастью, она теперь избавлена от этого страха, так как наконец осторожность взяла вверх и вы удаляетесь.

Слово «осторожность» покоробило графа. Объявляя о своем удалении со сцены как жениха, он хотел только заставить высказаться Колара. Он никогда и не думал уезжать; и теперь слова старика дали ему возможность отказаться от только что высказанного намерения.

– Знаешь ли, Колар, – сказал он, – только из желания помочь твоей госпоже я решил остаться здесь.

Вероятно, и управляющий имел свои планы, потому что на губах его появилась едва заметная улыбка при этом ответе Лозериля.

Но граф, ничего не заметив, продолжал:

– Так ты думаешь, что Аннибалу удастся обделать это дело?

– Да ведь вы знаете, – отвечал старик грустным тоном, – господин мой после болезни изменился: он потерял память и все путает; а капитан воспользовался состоянием больного и внушил ему недоверие ко всем… к вам, ко мне… да, ко мне, своему преданному и верному слуге. Теперь господин мой во всем слушается его, и в один прекрасный день капитан завладеет всем, что здесь есть…

– Начиная с двух миллионов, предназначенных для приданого Полины, так как Брише держит их в своем портфеле, – поспешно перебил Лозериль.

– О, вы ошибаетесь в сумме!

– Два миллиона, я тебя уверяю, – с убеждением сказал молодой человек, думая, что управляющий хочет уменьшить сумму.

– Ошибаетесь, повторяю вам, не два, а семь миллионов лежат у него в портфеле, – спокойно отвечал Колар.

– Семь миллионов! – вскричал граф, и глаза его заблестели, как у ростовщика при виде золота.

Управляющий опять улыбнулся, заметив волнение графа.

– А Аннибал знает об этом? – озабоченно спросил Лозериль.

– Вероятно, он узнал от нотариуса, потому что я видел их идущими вместе по улице. Да, он знает… может быть, и то ему известно, что все билеты на предъявителя… то есть, положим, если бы вы ими завладели, то в банке вам заплатили бы по ним.

При этих словах управляющего Лозериль почувствовал дрожь во всем теле. Жадность к деньгам увеличивалась в нем с каждой секундой.

– Да, – продолжал Колар, – все билеты на предъявителя. Капитан не осмелится ограбить моего господина здесь, на глазах у всех, но он знает его страсть к путешествиям и легко может увлечь этого полупомешанного человека, там и обдерет несчастного как липку.

И, рыдая, Колар закрыл лицо руками.

«О нет, можно ведь и крылышки подрезать», – подумал Лозериль, забыв при виде такой богатой добычи о своем страхе перед капитаном.

Он дружески положил руку на плечо старика, говоря ему:

– Полно, не бойся, верный старик, за капитаном можно следить.

– Как? Вы будете так смелы и решитесь бороться с этим свирепым животным? – спросил Колар, глядя на молодого человека с восхищением и благодарностью.

– Я остаюсь. Скажи мадемуазель Брише, что я хочу спасти ее от разорения и нищеты.

– О, граф! Вероятно, она оценит человека, доказавшего ей такую преданность.

– Дай бог, чтобы предсказание твое оправдалось! Но я решился терпеливо ждать и ничего не просить, – возразил Лозериль с хорошо сыгранным волнением.

– Значит, с этого дня вы будете наблюдать, чтобы моего господина не увезли бог знает куда?

– Да, и день и ночь, – отвечал молодой человек.

Но при этих словах какая-то мысль мелькнула в его голове.

– Ах да! – сказал он. – Скажи, пожалуйста, Колар, нет ли сообщения между комнатой Фукье и спальней Брише, может быть, какой-нибудь секретный ход или лестница?

– Не знаю, – отвечал управляющий, стараясь скрыть смущение.

– Кажется, капитан говорил мне о чем-то в этом роде. А потом, как будто я забыл об этом, потому-то я и хотел бы знать наверняка. Ты понимаешь, какое преимущество на стороне Аннибала. Он может ночью спуститься к Брише, а я между тем буду его караулить у наружной двери, запертой изнутри.

– Я не знаю никакой секретной двери, – повторил Колар, спокойно выдержав подозрительный взгляд графа.

– А в комнате Брише есть задвижка, не правда ли? – продолжал Лозериль.

– Да, но… – сказал старик с легким колебанием.

– Но что же?

– В комнате капитана нет, у него дверь запирается только на ключ.

– А мне-то что до этого?

– Да если есть какой-нибудь секретный ход между этажами, то, когда вам не удастся пройти к моему господину через запертую им дверь, вы можете войти к нему через комнату капитана.

«И то правда», – подумал Лозериль.

– Как все управляющие, я имею ключи от всех дверей.

– И от комнаты Аннибала есть?

– Я доставлю вам его через пять минут.

– Хорошо, я жду. Скажи теперь, где Брише в эту минуту?

– Кажется, в павильоне у жены, так как ей немного лучше.

– А капитана нет с ними?

– Нет, он доверяет своей дочери.

– Хорошо, так я подожду Брише в саду. Будь уверен, если только капитан рассчитывает завлечь прокурора куда-нибудь подальше и ограбить его там, то ошибается, я не допущу.

– О господин граф! Как мадемуазель Полина будет вам благодарна! – с волнением проговорил старый слуга, провожая молодого человека до конца передней, где происходил их разговор.

Лозериль спустился в сад.

«Полина! Да бог с ней! Главное-то в этом деле семь миллионов!» – думал он, расхаживая по аллее, где должен был пройти Брише.

Колар следил за ним глазами, пока он не вошел в сад.

– Теперь надо идти к другому! – проговорил старик и, поднявшись на верхний этаж, вошел к капитану, который играл сам с собой в ландскнехт, вероятно, в виде отдыха от вечного дежурства у прокурора.

– Чего тебе, дурак? – закричал Фукье.

– Капитан, вероятно, забыл, что сегодня первое число, день получения пенсиона, – кротко отвечал Колар, кладя на