Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

месту, Аврора призвала на помощь всю силу воли и поднялась с кресла. Она вышла, ничем не выдав своих невыносимых нравственных страданий.

«Как бы она не наделала глупостей», – подумал Аннибал, провожая глазами удалявшуюся дочь.

Глава III

Глава III

Маркиза, стоя у окна, смотрела в сад, когда раздавшиеся позади шаги заставили ее обернуться.

Не ожидая увидеть Аврору, потому что спросила у слуги о самом Брише, маркиза не могла скрыть своего удивления. Здороваясь, обе женщины обменялись тем быстрым, чисто женским взглядом, от которого ничто не может укрыться.

«Горе ее убьет!» – подумала маркиза, заметив невыгодную перемену, происшедшую в ее сопернице со дня процесса.

«Эта женщина меня ненавидит!» – подумала Аврора, прочтя в глазах маркизы злобную радость при виде ее поблекшей красоты.

Холодно и церемонно поклонившись своему врагу, Аврора начала разговор, стараясь скрыть дрожь в голосе:

– Мой муж болен в настоящую минуту и поручил мне передать вам свое сожаление, что не может принять вас сам, и узнать, что вам угодно ему сообщить.

Маркиза выслушала молодую женщину, пожирая ее взглядом своих темных глаз.

– А! Господин Брише болен! – сухо сказала она.

Отсутствие мужа лишало ее возможности своими намеками заставить его ревновать и доставить себе это жестокое наслаждение.

– Будьте уверены, я передам все, что вы желаете ему сообщить, – сказала Аврора, делая вид, что не замечает неприязненного тона посетительницы.

Маркиза составляла свой план, думая быть принятой самим Брише. Встреча же с его женой сбила ее с толку.

Надеясь, что случай поможет ей, она решилась не отступать ни перед чем и отвечала твердым тоном:

– Один из моих друзей поручил мне попросить от его имени руку мадемуазель Полины Брише.

Мы уже говорили, Аврора и Полина никогда не были врагами, но обстоятельства отдалили их друг от друга и сделали почти посторонними.

Как ни добра была Аврора, но понимала, что она до тех пор не может быть полной хозяйкой в доме, пока с ними живет Полина. Она часто желала, чтобы Полина вышла замуж и покинула дом отца, – тогда она будет единственной и полноправной хозяйкой. И потому при этом предложении она почти радостно вскричала, обращаясь к маркизе:

– Можете вы сообщить имя человека, избравшего вас для передачи своего предложения?

– Это граф Лозериль, – с ударением произнесла маркиза, следя, какое впечатление произведет это имя на Аврору.

Все благородные чувства молодой женщины пробудились в ней, и, не будучи в состоянии скрыть своего отвращения, Аврора произнесла с гордым презрением:

– Как, Лозериль? Этот человек осмелился!..

Ее презрительное восклицание, относившееся к человеку, который пользовался расположением маркизы, было страшной обидой, неосторожно нанесенной самолюбию мстительной женщины. Но она скрыла свой гнев и спокойно возразила:

– В чем же вы можете упрекнуть графа Лозериля? Ведь вы должны объяснить свое презрение к человеку, совершенно вам незнакомому.

Прежде чем отвечать что-нибудь, Аврора посмотрела прямо в глаза своей гостьи. Это молчание было новым оскорблением, и, побледнев от бешенства, маркиза проговорила прерывающимся голосом:

– Я жду вашего ответа.

– Если я не сразу вам ответила, так потому, что пыталась понять, что могло дать вам повод считать мадемуазель Полину Брише так низко павшей, что вы решились предложить ей в мужья известного негодяя, как будто она не найдет кого-нибудь получше?

Глаза маркизы гневно засверкали, но она сдержала свое бешенство и довольно спокойно отвечала:

– Я моим именем поддерживаю графа и опровергаю всю низкую клевету, придуманную на его счет.

Наглость этой женщины вывела из терпения Аврору, и она забыла всякую осторожность.

– Положим, – презрительно сказала она, – что граф Лозериль и отличный жених, но все же вам придется передать ему отказ.

– Отказ? Почему же отказ? – прошептала маркиза, поняв намек.

Аврора была честной и смелой натурой, к тому же, защищая Полину, она отстаивала правду. Видя приближающуюся опасность, она решительно сказала:

– Я хочу сказать, что Полина совсем не в таком безвыходном положении, чтобы взять в мужья человека, брошенного другой женщиной.

При этих словах маркиза подошла к своей сопернице и произнесла дрожащим от бешенства голосом:

– Ого! Вот как нынче! А прежде, моя милая, в доме Брише не пренебрегали любовниками других женщин.

Но в ту минуту, как маркиза де Бражерон остановилась, позади Авроры показалась колоссальная фигура капитана. Видя волнение своей дочери при одном имени маркизы, Аннибал сильно беспокоился об этом свидании. Наконец ему удалось уйти из комнаты Брише, и он явился как раз вовремя.

– Тише! – сказал он улыбаясь. – Не забудьте, что вы находитесь по соседству с больным. Должно быть, разговор был очень интересен, раз вы могли так увлечься. Я не помешал? Позвольте и мне принять участие в вашей веселой болтовне.

И Аннибал, взяв кресло, уселся с самым наивным видом подле обеих женщин, снова занявших свои места.

– Теперь потолкуем, – сказал он. – Во-первых, дорогая маркиза, скажите, как вы поживали, с тех пор как мы с вами не виделись? А много времени прошло!.. Это было еще при жизни несчастного вашего мужа, веселый был товарищ… да веселый, пока не заговорят о вас, потому что он не мог удержаться от слез, как только кто-нибудь напоминал ему о сделанной им ошибке, я говорю, конечно, о его женитьбе… Ах, какие трогательные сцены! Правда, они заканчивались смехом, когда я ему говорил: если бы мне пришлось когда-нибудь иметь дело с твоей женой, то я бы ее очень осторожно взял за шею и… одним словом, посмотрел бы, к лицу ли ей синий цвет.

И с самой добродушной миной Аннибал так значительно прищелкнул пальцами при этих словах, что маркиза невольно вздрогнула, как бы почувствовав на своей шее громадную руку великана.

Аннибал спокойно продолжал:

– Я не резок… особенно с дамами. Напротив, я даже чересчур деликатен… Но что же вы хотите? Я становлюсь немного раздражителен, когда замечаю козни против себя или против моих родных.

Капитан с таким нажимом произнес последние слова, что трудно было ошибиться в их подлинном смысле – в них слышалась угроза тому, кто причинит неприятность Авроре.

«И тебя можно укротить, свирепое животное», – подумала маркиза с возвратившимся хладнокровием, спокойно слушая странную тираду этого вежливого с дамами кавалера.

Капитан продолжал самым любезным тоном:

– Но я болтаю, как сорока, о прошлом, а между тем следует заняться настоящим… О чем у вас шла речь? Болтовня ваша,