Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

– Ах ты, старина! Как окреп и не опьянел, – с неудовольствием пробормотал Аннибал, никак не ожидавший найти зятя таким же экономным, как и прежде.

Когда все прошли в гостиную, Брише и тут не отходил от своей жены и дочери. Судья, не понимавший, как он мог покинуть любимых им женщин, решил заговорить с ним о его странном исчезновении.

– Послушай, Виктор, скажи, пожалуйста, как мог ты так неожиданно покинуть свой дом?

– Да ведь и под старость глупят! – отвечал Брише, немного конфузясь. – Случается, что человеку надоедает его постоянное счастье и без всякой причины он сам старается разрушить его; тогда он начинает уверять себя, что обманут окружающими, и обвиняет их в своих собственных ошибках.

Обращаясь к Авроре, прокурор повторил:

– Да, как часто человек своей опрометчивостью навлекает на других большие неприятности. Правда, на другой же день он стыдится своего поступка.

– Так почему же не возвратиться на другой день? – сказал де Бадьер, понимая, что Брише был ослеплен ревностью, как нередко случается со стариками.

Прокурор улыбнулся при этом вопросе.

– Ну, это другое дело! – сказал он. – Как почувствуешь себя на свободе, то тут же вспомнишь о давно забытом желании, не исполненном из-за различных обязанностей семейного человека.

– Ты говоришь о своей страсти к путешествиям?

– Именно. Тогда все увлекаешься дальше и дальше, беспрестанно повторяя себе: «Я вернусь завтра», пока наконец не заметишь, что говоришь эту фразу уже второй год.

Брише с такой миной окончил свои рассказ, что все невольно расхохотались. Зная, что ему простятся все сделанные им глупости, он рассказал о своих похождениях в продолжение последних двух лет. Он объехал южную часть Франции, по Средиземному морю добрался до Испании и Италии, даже побывал в Турции.

Окончив свое длинное повествование, Брише обнял жену и дочь, сидевших возле него, и весело прибавил:

– Наконец я убедился, что ничто не может заменить счастья семейной жизни в кругу своих близких.

Глава XVI

Глава XVI

Известно, что чем сильнее возбуждено любопытство, тем быстрее оно проходит. Сначала от желающих увидеть возвратившегося прокурора не было отбоя, но через две недели о нем забыли. Впрочем, и Брише не старался напоминать о своем существовании. Редко выезжая, избегая общества, он жил, что называется, в четырех стенах. Когда друзья удивлялись его уединенной жизни, он показывал на Полину и Аврору, говоря:

– Я хочу насладиться счастьем, которым так глупо пренебрегал в продолжение этих двух лет.

Он поселился в своей прежней комнате. Время, проведенное вдали от жены, превратило его прежнюю страсть к ней в отцовское расположение. Посетив Аврору в ее павильоне и расхвалив ее вкус, он оставил свою жену в ее роскошном и прелестном гнездышке. Полина нашла его таким же добрым, как и прежде.

– Пожалуйста, моя дорогая, не забывай, что Колар получил приказание исполнять все твои прихоти, – говорил прокурор, играя локонами своей хорошенькой дочери.

Один лишь человек не радовался возвращению Брише – это был Аннибал; ему пришлось распрощаться с той жизнью, которую он вел до своего ареста. На другой день после освобождения из суда его достойные товарищи, считавшие дом Брише гостиницей, собрались весело отпраздновать возвращение гостеприимного хозяина. На этаже, занимаемом капитаном, раздавался целый вечер такой страшный шум, что прокурор с удивлением спросил, что это значит. На следующий день опять сошлись все друзья Аннибала, думая повторить вчерашнюю оргию, но у двери были остановлены самим Брише, посоветовавшим им избрать другое место для своих попоек, короче говоря, он просто выгнал достойных друзей своего тестя. Узнав об оскорблении, нанесенном его товарищам, капитан прибежал со страшными проклятиями, крича, что он намылит голову глупому старикашке, но, к великому изумлению храброго Аннибала, глупый старикашка не струсил.

– Что это значит? Разве я не могу принять у себя друзей? – с бешенством закричал капитан.

– Конечно, можете, капитан, сколько угодно… в городе много ресторанов, где можно угощать своих друзей, но только не в моем доме, и не рассчитывайте на это. Я уже стар, люблю пораньше лечь спать и совсем не желаю каждый вечер слышать такой гвалт, какой вчера был у вас.

– Так вы, значит, требуете, чтобы я вел жизнь набитого чучела?

– Вы знаете, многоуважаемый мой тесть, что вам никто не мешает переехать на другую квартиру.

Сказав эти слова с улыбкой, Брише сухо прибавил:

– Я должен вам напомнить, что, кажется, если я не ошибаюсь, пенсион был назначен при условии, чтобы вы жили немного подальше от меня.

– Вы меня выгоняете!

– Сохрани боже! Я только хочу быть хозяином в своем доме.

Это было сказано так серьезно, что капитан не нашелся что ответить и ушел, рассуждая сам с собой:

– Да, путешествие очень развило моего милого зятя. Прежде это был баран, а теперь стал ежом!.. А я-то думал прибрать его к рукам. И, как нарочно, ни копейки в кармане.

Очутившись на свободе, капитан забыл на первых порах о предложении Лозериля, но в эту грустную минуту он вспомнил о нем: «Да, а Лозериль-то обещал мне платить за каждую минуту разговора с ним по триста экю. Надо будет отправиться к нему».

И, не теряя времени, капитан направился к дому доктора Гарди, где жил еще не совсем поправившийся Лозериль. Заключение Аннибала о перемене характера зятя было совершенно верным. В нем уже не было той боязливой кротости человека, старающегося избежать ссор; он приобрел твердость и решительность, что и выражалось в его смелом взгляде. И наружность его изменилась: приятная для глаз полнота заменила прежнюю худобу, происходившую от сидячей жизни; видно было, что он укрепил свое слабое здоровье. Глядя на него, совершенно обновленного деятельной жизнью, трудно было поверить, что время уничтожило его прежнюю страсть к Авроре, а между тем он проводил время как старик, заботящийся на закате своих дней только о плотских наслаждениях. Вставал поздно, кушал три раза в день. Прежде он ел очень мало, а теперь даже капитан удивлялся его аппетиту. Брише сам смеялся над своим обжорством, поражавшим Полину.

– Видишь ли, душа моя, это последствия путешествий – в дороге за неимением пищи приходилось покрепче затянуть ремень. И теперь я стараюсь вознаградить себя за испытанные лишения.

После ужина Брише целовал обеих женщин в лоб и шел в свою комнату в сопровождении Колара, помогавшего ему раздеться. Но старый слуга выходил