Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

оправдание любимого человека, страшно вскрикнула и без чувств упала на пол. Все подумали, что это был крик радости, вырвавшийся у несчастной при доказательстве ее невиновности. Лишь один человек понял истинный смысл разыгравшейся сцены. Это был доктор Гарди. Он вспомнил отворившееся и тотчас же затворившееся окно в павильоне госпожи Брише за несколько минут до преступления. Ему также припомнился глухой шум, какой производит человек, спрыгивая на землю; этот шум послышался именно оттуда, где нашли потом сломанную шпору. Слыша, что Камбиак берет на себя совершенное преступление, Мориц тотчас же подумал: «Ни барон, ни госпожа Брише не совершали этого преступления. Он жертвует собой, чтобы спасти жизнь и честь любимой женщины».

Возле Морица сидел Колар.

– Вот госпожа моя почти спасена. Остается теперь дело о смерти господина Брише, – прошептал старик.

– Будем надеяться, что и в этом преступлении она докажет свою невиновность, – отвечал Мориц, рассчитывая на самоотверженность барона. – Да, мой друг, ты увидишь, что госпожа опять вернется в свой дом и возвратит себе прежнее уважение всех знавших ее людей.

– И получит наследство, не правда ли? Потому что ведь завещание тогда будет признано действительным, – мрачно прибавил верный слуга.

– Конечно. Если смерть прокурора и невиновность его жены будут доказаны, то ее введут во владение всем имуществом.

Минуты через две Мориц повернулся к Колару, но старик куда-то исчез. Доктор улыбнулся, говоря про себя: «Преданность молоденькой госпоже сделала верного слугу несправедливым. Несмотря на всю свою доброту, он был бы очень рад, если бы Аврору осудили, чтобы Полина получила наследство. Он отправился куда-нибудь выплакать свое горе, бедный старик!»

Сознавшись в преступлении и не дожидаясь приказа об аресте, барон Камбиак занял место на скамье подсудимых возле капитана и его дочери.

Видя, что отдых необходим Лозерилю, председатель приостановил заседание на четверть часа.

Мы не станем повторять различные суждения публики по поводу признания главного виновного. Всем было ясно, что Камбиак хотел убить Лозериля, чтобы избавиться от дуэли, а приход патруля помешал ему ограбить свою жертву. Вследствие этого расположение публики возвратилось к Авроре, признанной невиновной в одном из преступлений. Когда Камбиак занял место на скамье подсудимых возле капитана и его дочери, Аннибал грустно смотрел на пачки денег, погубивших барона, и думал со скорбью в душе: «Пожалуй, по окончании процесса этот плут Лозериль заберет все четыре пачки, а между тем одна из них принадлежит мне, я ее честно выиграл, а у меня украли… но все же она моя».

При виде садившегося подле него барона капитан прервал свои размышления и возвратился к действительности. Весело улыбаясь, он протянул руку вновь пришедшему, говоря вполголоса:

– Добрый день, барон! Сколько лет мы не встречались с вами.

– Я вас не знаю, несчастный, – с презрением отвечал Камбиак.

«Ого! – хладнокровно подумал Аннибал. – Этот гордец, кажется, презирает того, кто едва не сделался его тестем. Вот неблагодарность-то! Впрочем, все люди одинаковы. Камбиак отрекается от меня, Аврора чуть не губит, а Лозериль обворовывает… на кого же положиться теперь? Да, я понимаю, что с горя можно решиться пойти в монастырь. Истинных друзей не найдешь!»

Совершенно разочаровавшись в людях, капитан воспользовался прекращением заседания и спокойно уснул, как человек с чистой совестью. С левой стороны подле барона сидела Аврора; очнувшись от обморока, но потрясенная всеми ужасными неожиданностями, она рыдала, закрыв лицо руками. Ее хрупкий организм слишком много перенес в такой короткий срок; теперь ей казалось, что она сойдет с ума от невыносимых нравственных страданий.

– Аврора! Дорогая Аврора! Наконец-то мы вместе! – едва слышно прошептал молодой человек, с любовью глядя на несчастную женщину.

При звуке его голоса Аврора пришла в себя и с усилием проговорила:

– Рауль, вы из-за меня погибнете!

– Бог спасет нас обоих, или мы вместе погибнем, моя дорогая!

– Я не приму вашей жертвы, я должна сказать правду и скажу ее.

– Нет, Аврора, вы должны молчать, потому что одно ваше слово спасет меня, но погубит вашего отца. Вы не решитесь на такой ужасный шаг.

Аврора, как и Камбиак, тоже боялась за капитана, потому на слова молодого человека отвечала только глухими рыданиями. Когда доктор Гарди объявил, что раненый в состоянии выдержать новый допрос, господин де Бадьер занял свое место. Тотчас же воцарилось глубокое молчание, прерываемое только громким храпением капитана. По приказанию председателя сторож разбудил его.

– Чего вам? Ах да, вспомнил! Верно, сейчас начинается ваша комедия, – громко проговорил капитан спросонья.

Потягиваясь и зевая во весь рот, Аннибал приготовился слушать.

Теперь дело приняло другой оборот вследствие признания барона. Два первых подсудимых обвинялись только в убийстве Брише. Главным доказательством их виновности служило покушение на жизнь графа Лозериля. Судьи видели в этом избранное виновными средство уничтожить свидетеля их преступления из опасения доноса с его стороны. Камбиак, взяв на себя второе преступление, уничтожал вместе с тем главное подозрение, тяготевшее над Авророй и ее отцом. Оставалось теперь узнать от Лозериля подробности его встречи с человеком, несшим мешок, и выслушать его позднее признание, что жертва походила на портрет прокурора, показанный ему де Бадьером. Надо было узнать до мельчайших подробностей обо всем, что предшествовало исчезновению прокурора. Председатель хотел допросить всех слуг, но неожиданно был остановлен странной выходкой Аннибала. Потому ли, что ему не дали выспаться, или у него появилась какая-нибудь мысль, но вдруг капитан поднялся со своего места, громко говоря:

– Черт возьми! Верно, у вас много лишнего времени, что вы придумали спрашивать этих пустых болтунов, когда можно гораздо проще кончить дело за какие-нибудь десять минут.

Жандармы уже приготовились заставить великана сесть, и снова бы началась борьба, но де Бадьер, рассчитывая на несдержанность взбешенного человека, решил дать ему возможность излить свой гнев.

– Пусть он говорит, – сказал председатель, обращаясь к солдатам.

– Слава богу! Вот первое умное слово, что я слышу сегодня; так как вы разрешили, то и поговорим.

Окинув быстрым взглядом всех присутствующих, Аннибал продолжал с циничной самоуверенностью:

– Пока дело шло о ноже, найденном в спине графа, я вам давал говорить и даже терпеливо выслушал, когда вы чуть не клялись, что это я выкинул такую ловкую штуку. Теперь, когда виновный, сознавшись, доказал вам, что ни я, ни дочь моя не участвовали в ночном нападении на графа, вы опять начинаете приставать со своими нелепыми предположениями о смерти Брише. Да можете ли вы наверно сказать, что он действительно умер?