Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

суд требует прочесть этот документ. Руководствуясь изречением «Ищите, кому преступление приносит выгоду», мы хотим знать содержание этой бумаги, чтобы не бродить напрасно в потемках.

При таком настоятельном требовании нотариус передал завещание писарю, а тот, сломав печать, прочел его вслух. Оказалось, что Полине назначался миллион, Колару пожизненный пенсион, а весь остальной капитал переходил к Авроре.

– Но этого не может быть! – громко вскричал нотариус, когда закончили читать завещание, хотя и сказал, что ему известно его содержание.

Это восклицание было так неожиданно и изумление так ясно отразилось на его лице, что на публику оно подействовало как какой-нибудь театральный эффект. Все подумали, что открылось новое преступление.

– Разве это завещание подложное? – спросил председатель.

– О нет, сам Брише написал его, и в моем присутствии, – ответил свидетель равнодушным тоном.

– Так отчего же вы удивились?

– Потому что никак не ожидал, что храню документ, который считался утерянным и который заменен другим.

– Объясните ваши слова.

– Накануне своего исчезновения Брише пришел ко мне с тем, чтобы переделать свое прежнее завещание, тоже лежавшее у меня, – вы его только что прочли. В это время у меня было много других посетителей, и я оставил прокурора в моем кабинете, а сам вышел. Когда я возвратился, он уже составил вторую духовную и положил ее в прежний конверт. Прокурор стоял у камина и смотрел на догоравшую бумагу.

«Глупы старики, если мечтают встретить привязанность; они должны думать о своих детях. Всюду наткнешься на неблагодарность и насмешку», – медленно проговорил он. Мне казалось, что Брише был страшно взволнован, произнося эти слова. Я не задавал никаких вопросов, понимая, что в эту минуту он ничего не скажет, но был уверен, что прокурор переделал завещание в пользу дочери, так как по прежней духовной, написанной им в первый месяц после своей женитьбы, все состояние предназначалось молодой жене.

– Из вашего рассказа можно заключить, что Брише был недоволен поведением своей жены в последнее время? – сказал судья.

– Этого я не могу сказать. Я высказал только свое личное мнение, но не могу утверждать. Ошибиться нетрудно.

До процесса госпожа Брише пользовалась безукоризненной репутацией, но на суде уже второй раз возникло подозрение, что прокурор раскаивался в своей женитьбе. Во время показаний нотариуса публика внимательно следила за выражением лица молодой женщины, но те, кто рассчитывал угадать истину, ошиблись. Неподвижная, как статуя, Аврора закрыла лицо руками, только маленькие покрасневшие ушки доказывали, что краска оскорбленной невинности или стыда покрыла ее лоб, скрытый от взоров любопытных.

– Но как же вы объясните существование завещания, которое вы считали уничтоженным? – спросил судья.

– Я думаю, что сам Брише бросил в огонь только что написанную им духовную, а в конверт положил прежнюю; это легко могло случиться, потому что он был сильно взволнован.

Судья сделал знак, и нотариус сел на свое место. Во время допроса этого последнего свидетеля Колар очень беспокоился. Бедный старик сидел возле доктора Гарди. Мориц пришел в суд, чтобы оказать помощь своему пациенту, если бы он вдруг почувствовал себя дурно. Ожидая, когда его вызовут, раненый лежал в соседней комнате. При чтении духовной старый управляющий так глубоко вздохнул, что его сосед Мориц поспешил любезно осведомиться о причине этой грусти:

– Что с вами, мой друг?

– Ах, господин Гарди, я никогда не думал, что мой господин так жестоко поступит и в угоду второй жене лишит свою дочь наследства.

– Но вы слышали, он раскаялся и написал другое завещание.

– Да, но оно сожжено… и теперь все состояние перейдет госпоже Брише, – с отчаянием проговорил старик, видя, что обожаемая Полина получит довольно ничтожную сумму.

– Подождем конца дела, – сказал Мориц, подавая старику надежду.

– Конца, вы говорите… Да что из этого выйдет?

– Если будет доказано, что госпожа Брише принимала участие в убийстве мужа, то, конечно, Полина получит наследство.

– О, несчастная госпожа! Я знаю, что она невиновна. Дай бог, чтобы ее оправдали!

– Я тоже от души ей этого желаю, Колар.

Управляющий, казалось, раздумывал о чем-то, наконец нерешительно проговорил:

– А если будет доказана невиновность моей госпожи, то она получит наследство?

– Конечно. Несмотря на ошибку, допущенную самим Брише, о которой упомянул нотариус, завещание действительно и за неимением другого имеет свою силу.

– Значит, надо желать, чтобы обвинили госпожу Брише, – сказал старый слуга, делаясь жестоким из преданности к Полине.

После показаний нотариуса председатель дал несколько минут отдыха.

– Возьмите от скуки пирожное, прелестная царица! – предложил своей хорошенькой даме любезный Раван.

Ненасытная блондинка опустила в пакет свои розовые пальчики и вытащила две тартинки и одно пирожное. Все время с момента открытия заседания маркиза де Бражерон не спускала глаз с барона Камбиака. Она наслаждалась нравственными муками молодого человека, даже не заметившего ее присутствия, потому что видел он только Аврору из всей публики. Если бы он не облокотился на окно, то, наверно, упал бы, ослабев от мучительных минут, которые переживал. Много было любви в поведении молодого человека, пришедшего поддержать своим присутствием ту, которая была ему дорога и на скамье подсудимых; в его взгляде видна была полная уверенность в невинности молодой женщины. Маркиза угадала его чувство, еще более возненавидела их обоих и радовалась близкой мести. При восстановившемся молчании продолжилось разбирательство дела.

– Введите графа Лозериля, – сказал судья.

При этом имени публика оживилась. Показания графа имели огромную важность. Поддерживаемый Морицем, Лозериль нетвердым шагом дошел до приготовленного для него кресла. По просьбе председателя он начал рассказывать о своей встрече ночью с человеком, несшим труп. Как ни слаб был голос раненого, но в зале была такая тишина, что все слышали его слова.

– Вы написали в доносе, что убитый человек похож на показанный вам портрет, а сначала вы не нашли сходства, – с ударением сказал судья.

– Это правда.

– Потом вы сказали, что поступили так, боясь обвинить невинных. Так расскажите нам, что доказало вам их виновность?

«Негодяй!» – подумал Аннибал, с большим вниманием слушавший ответы графа.

– Я подумал, что преступление совершено теми, кому оно принесет какую-нибудь выгоду. Когда капитан пригласил меня в свою комнату, то задавал мне множество вопросов, касающихся убийства прокурора, и так часто возвращался к этому предмету, что у меня невольно появилось подозрение. Почти целый вечер он расспрашивал меня об убийстве, совершенном почти на моих глазах».

«Что это значит?