Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

– Да, да, благодари, что я тебя вытащил из болота, маленькая плутовка, а все же твоя благодарность не объясняет мне, к чему тебе понадобилась такая значительная сумма, – пробормотал Аннибал, садясь после своего ложного показания.

Слушатели подумали, что главная нить этой таинственной истории уже найдена. Слова капитана успокоили сильно возбужденное любопытство.

Колар опять пришел в отчаяние, видя, что его ответы почти погубили Аврору.

– Боже мой! Боже мой! – с грустью прошептал старик. – Можно ли придираться ко всякому неосторожному слову и подозревать мою госпожу в таком ужасном преступлении?

Но признание Аннибала обрадовало старика, господин де Бадьер снова обратился к нему:

– Когда вы узнали о нападении на графа и от кого?

– На другой день, от соседей, а они узнали от доктора Гарди, так как он нашел раненого на улице. Мне было очень жаль бедного молодого человека, тем более что накануне еще он был полон сил, весел, счастлив и шутил, прощаясь с капитаном.

– В котором часу это было?

– Около двенадцати часов. В мои лета трудно так поздно засиживаться, я совсем задремал, ожидая, когда граф уйдет, и торопился запереть за ним дверь, а капитан остался на лестнице.

– Ай-ай! – пробормотал капитан. – Ну, сейчас они ко мне привяжутся.

Он не ошибся, судья обратил внимание на эти слова.

– А! Вы оставили капитана на лестнице. Не думаете ли вы, что после вашего ухода он отворил запертую вами дверь и догнал удалявшегося графа?

– О нет, я уверен, что сперва он пошел в свою комнату, потому что едва я улегся, как послышались брань и проклятия; капитан живет как раз надо мной, и мне всегда было слышно, когда он говорил или ходил у себя в комнате.

Крик и брань, услышанные Коларом, были вызваны неприятным открытием пропажи банковских билетов, полученных капитаном от Лозериля. Произнося самые ужасные проклятия, капитан рылся во всех углах, отыскивая деньги, украденные таинственным вором, пробравшимся через потайную дверь. Этот шум и беготня со свечой в руках привлекли внимание Морица, сидевшего у окна за несколько минут до душераздирающего крика, который заставил его броситься на помощь неизвестному человеку.

«Ну да, я вижу, куда ты подъезжаешь, любопытная обезьяна!» – подумал Аннибал, предвидя вопрос судьи.

И действительно, де Бадьер тотчас же обратился с вопросом к нему:

– Подсудимый Фукье, что было причиной вашего гнева, упомянутого в показании Колара?

Не желая говорить о пропавших деньгах, пока не выслушает допросы Лозериля, капитан решил скрыть настоящую причину своего бешенства и спокойно отвечал:

– Меня взбесил дурак лакей тем, что скверно приготовил мою постель.

Судья, по-видимому, удовлетворился этим ответом и продолжал допрашивать Колара:

– Говоря сейчас о капитане, вы произнесли следующую фразу: «Я уверен, что сперва он пошел в свою комнату». Что значит «сперва»? Разве когда он успокоился, то опять вышел?

– Наш повар Матвей, долго не ложившийся в эту ночь даже и после моего ухода, рассказывал мне, что когда он шел в свою комнату, то видел, как капитан спустился с лестницы и поспешно направился к павильону госпожи Брише.

– Ну, дела плохи! – проворчал Аннибал, выслушав ответ управляющего.

– Зачем вы так поздно шли к своей дочери? – спросил судья, обращаясь к капитану.

– Я знал, что на дурно приготовленной постели я пролежу всю ночь не сомкнув глаз, и, конечно, предпочитал провести время за картами; понятно, что я пошел к дочери, чтобы узнать, получила она от Колара деньги или нет.

– Те четыре тысячи экю, которые она просила у управляющего?

– Да, те. Не правда ли, Аврора? – проговорил капитан, обратившись к молодой женщине, как бы стараясь дать ей понять, что она должна отвечать.

После небольшого колебания Аврора кивнула.

«Они лгут», – подумал судья.

В это время Аннибал рассуждал сам с собой: «Хорошо ли я поступил, не рассказав о пачке банковских билетов, данных мне Лозерилем и украденных… Бог знает кем? Впрочем, если я и допустил ошибку, то ее не так уж сложно исправить, когда явится этот плут Лозериль и начнет рассказывать о своих приключениях».

Судья снова обратился к Аннибалу:

– Вместо того чтобы пойти к дочери, не отправились ли вы в сад, а оттуда через маленькую калитку – на улицу, чтобы подождать графа?

– Для чего бы мне это делать? – смело спросил капитан.

– Для того чтобы убить его и завладеть находившимися при нем деньгами, – отвечал судья, указывая на пачку билетов с дырой, лежавших на столе в качестве улики.

Аннибал пожал плечами:

– Ну, если бы я действительно хотел его из-за денег убить, то… вероятно, он сам вам скажет… то мне легко было это сделать, не поджидая его на улице, потому что за час до его ухода мы поссорились и я мог нанести ему смертельный удар; что же мне мешало тогда же отправить графа на тот свет?

– О, как что? – возразил судья, качая головой.

– Да, конечно, что же?

– Вы забываете, что в ту минуту у графа не было того письма, в котором он обвинял вас в убийстве прокурора, а вам, главное, то письмо и было необходимо.

– Ну вот, опять вы поднимаете эту глупую историю с убийством Брише. Я лучше буду молчать, мне надоели все нелепости, с которыми к нам пристают вот уже более месяца, – с нетерпением проговорил капитан.

Самоуверенный тон подсудимого возмущал хорошенькую президентшу, так что Раван нашел нужным подать ей пирожное, говоря:

– Не волнуйтесь, невинная голубка, у вас уже немного осталось медикаментов – всего только восемь пирожных, двенадцать тартинок и четырнадцать бисквитов.

– Введите другого свидетеля, – сказал председатель.

Вошел нотариус, хранивший духовную Брише.

– Вам известно, как велико состояние прокурора? – спросил судья.

– Да, господин председатель. Со времени исчезновения Брише деньги находятся у меня, в случае его возвращения или доказательства его смерти я должен передать все состояние наследнице, назначенной в последней духовной.

– А как велико это состояние?

– Всех денег около семи миллионов.

В публике послышался шепот при ответе нотариуса. Подобное богатство легко могло возбудить желание завладеть им посредством убийства.

– Вы принесли с собой эту духовную? – спросил судья.

– Вот она, – сказал нотариус, вынимая ее из кармана.

– Ведь вам известно содержание?

– Да, но закон запрещает мне сообщать об этом, пока не признаны права наследницы.

– Но