Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

– Вы правы! – вскричал сержант и, взяв платье, брошенное на ближний стул, начал торопливо рыться во всех карманах. Прежде всего ему попалась записная книжка. – А! Его имя граф де Лозериль, – сказал сержант, прочитав на обложке фамилию, вытисненную золотыми буквами. Потом он вытащил пачку банковских билетов. – Да у графа, верно, золотые горы! – вскричал сержант, с восхищением глядя на деньги и золото.

– Может быть, из-за этих-то денег его и хотели убить, – задумчиво проговорил Мориц.

– Должно быть, убийца не успел обобрать свою жертву, верно, кто-нибудь помешал, – сказал сержант и вдруг засмеялся.

– Что с вами? – с удивлением спросил Гарди.

– Да граф, верно, нанизывал свои билеты, в каждом сделана дырочка, должно быть, он продевал нитку и носил их, как дамское ожерелье, – шутил солдат, уже в третий раз выворачивая карманы.

– Все же мы не знаем, где живет этот молодой человек и по какому адресу надо писать, чтобы сообщить его родным о случившемся с ним несчастье. Хоть бы найти какое-нибудь письмо или записку.

– Я нашел! – радостно вскричал сержант, торопливо вынимая попавшее в руки письмо.

– Прочтите скорей адрес.

– Да никакого нет! – отвечал сержант, обманувшийся в своих надеждах, и начал рассматривать письмо со всех сторон. Он колебался, не зная, вскрыть ли чужое письмо или нет, но наконец решился. – Нет, – сказал он, – я подам его начальнику вместе с донесением, и пусть он сам распечатает.

Глава XII

Глава XII

Париж, избавленный наконец от ночных нападений Картуша, был страшно взволнован убийством, совершенным тотчас же после казни знаменитого разбойника. Уже две недели прошло со дня совершения этого смелого преступления, а в городе продолжали говорить о нем, называя его «Дело Лозериля – Брише». Оно для всех представляло большой интерес. Парижане восхваляли находчивость полицейских агентов, уже успевших арестовать обоих виновных. Их держали теперь в секретных камерах. Конечно, публика не знала, что деятельным агентам помогло письмо, найденное у раненого; он, вероятно, предчувствовал ожидавшую его судьбу и заранее назвал имена убийц. Прочитав письмо, комиссар сейчас же арестовал виновных. Но внимание любителей скандалов было привлечено рассказами городских сплетников, утверждавших, что это преступление навело на след другого, совершенного несколько лет назад и до сих пор не открытого.

Наконец узнают о судьбе прокурора Брише, убитого теми самыми лицами, которые посягнули и на жизнь Лозериля; так как этот молодой человек был единственным свидетелем первого преступления, то они и решили убить его. Но, не зная о возводимых на них преступлениях, оба виновных ни в чем не сознавались.

По прежним законам обвиняемые не знали, какие их преступления открыты; только в суде при разбирательстве дела им сообщали об этом; это делалось для того, вероятно, чтобы сильнее подействовать и вынудить признание в совершенном преступлении.

Одному из преступников приписывали всевозможные дурные качества, говорили, что он пьяница, игрок, плут, добывавший самыми нечестными путями деньги на кутежи, так что наконец его выгнали из полка.

О его сообщнице ничего нельзя было сказать неодобрительного, и добрые люди довольствовались тем, что повторяли поговорку «Яблоко от яблони недалеко падает», а потому ее прошлое не безукоризненно. Симпатия публики была на стороне Полины, так как несчастной девушке пришлось слышать имя отца, замешанного в таком скандале.

Все удивлялись, как она не сделалась жертвой этих двух чудовищ, решившихся убить главу семейства, чтобы завладеть всем богатством, и говорили, что и ее очередь скоро бы наступила.

Но всего больше жалели молодого человека, пострадавшего за то, что он хотел открыть совершенное злодеяние. Жизнь его еще находилась в опасности, и доктор Гарди, принявший раненого в свой дом, не ручался за выздоровление, особенно после заметного ухудшения, когда уже была надежда, что больной поправится. Через три дня после нападения Лозериль пришел в себя и казалось, что он в состоянии дать нужные показания.

Доктор Гарди, следуя распоряжению полиции, дал знать господину Бадьеру, так как ему поручено было разбирательство этого дела.

– Вы меня узнаете, граф Лозериль? – спросил судья, садясь у постели молодого человека.

Больной кивнул.

– Вы знаете, что закон накажет виновных и они уже арестованы.

– Разве они вам известны? – с трудом проговорил раненый.

– Да ведь вы сами указали нам их. – Заметив удивленный взгляд Лозериля и желая помочь его ослабевшей памяти, потому что всякое умственное напряжение было ему вредно, судья поспешно прибавил: – Мы нашли у вас письмо, где вы назвали имена убийц, как будто предчувствовали, что вас ожидало.

Но память еще не возвратилась к больному; он должен был сделать страшное усилие и тогда только вспомнил о письме, взятом им у Колара при выходе из дома Брише, но он сейчас же понял, какие оно вызвало последствия, попав в руки комиссара.

– Подтверждаете вы то, что написали? – продолжал судья.

Но вследствие ли неожиданности вопроса или просто слабости больной ничего не ответил, потому что без чувств упал на подушки. После этого обморока никакие медицинские средства не могли улучшить состояние раненого. Он оставался в глубокой задумчивости и молчал по целым дням; доктор подумал, что у него повреждено горло.

Судья приходил еще несколько раз, чтобы возобновить допрос, но наконец убедился, что граф не только не в состоянии отвечать на предложенные вопросы, но даже и не понимает их.

– Как вы думаете, скоро возвратятся к нему силы настолько, что он будет в состоянии ответить «да» или «нет»? – с нетерпением спрашивал де Бадьер Морица.

– Вы видите, он постоянно находится в полусне, а это плохой симптом. Я боюсь, как бы он не сделался идиотом, если только останется в живых.

– Но, мне кажется, нетрудно произнести одно слово. Мне надо, чтобы он подтвердил донос, сделанный им письменно. Имея это подтверждение и принимая во внимание его рассказ об убийстве Брише, я могу начать дело.

– Я дам вам знать, как только он будет понимать, что ему говорят; в настоящее же время вы ничего от него не добьетесь и лишь вызовете физические страдания.

– Так он и не узнает никого?

– Нет, так что я даже не решаюсь пустить к нему одну даму, очень желавшую навестить раненого.

– Кто она такая?

– Маркиза де Бражерон.

– Ну так я и думал. Говорят, она интересуется несчастным молодым человеком, – с улыбкой сказал де Бадьер, показывая,