Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

стараясь перевернуть тело, чтобы разглядеть черты раненого. – Красивый молодой человек! – прибавил он, наводя свет фонаря на бледное лицо с закрытыми глазами. По телу неизвестного человека пробежала конвульсивная дрожь.

«Он еще жив. Я должен спасти несчастного», – подумал Мориц, но, вспомнив, что второпях ничего не захватил с собой для оказания необходимой помощи раненому, побежал домой. Придя к себе, разбудил служанку и, поспешно взяв все, что нужно для перевязки ран, бегом возвратился к раненому. Вокруг него стояли какие-то люди. Подойдя ближе, Мориц увидел, что это был патруль солдат, заметивший во время своего обхода темную массу, лежавшую на тротуаре.

– Видно, Картуш-то не на всех своих сообщников донес, – сказал начальник патруля. – Вероятно, это один из забытых им разбойников напал на неизвестного господина.

На шум шагов доктора солдаты обернулись.

– А, это наш добрый доктор господин Гарди, тот, что, не взяв денег, вылечил мою бедную мать, – вскричал сержант, поднимая над головой Морица фонарь, забытый им возле трупа.

– А! Это вы, Жермен! Вам представляется возможность отблагодарить меня за мою давнишнюю услугу. И это будет нетрудно. Велите вашим солдатам перенести тело ко мне.

– Разве, доктор, вы надеетесь спасти этого беднягу? А мне кажется, он уже распрощался с этим миром.

– Пока человек дышит – еще есть надежда, а он дышит.

– Да, но едва, так что я внесу его в список умерших и уверен, что он не явится опровергнуть мои слова.

– Ну, эй вы, приподнимите-ка это тело да отнесите его к доктору, если ему охота обременять себя подобными вещами.

Солдаты повиновались и, взяв тело, осторожно пошли к дому доктора. Мориц шел впереди, возле него сержант, держа в руках фонарь.

– Так вы первый узнали об этом преступлении? – спросил Морица начальник патруля.

– Я сидел у окна, когда раздался крик несчастного, и, конечно, тотчас же прибежал сюда, но ничего не захватил с собой и потому вернулся домой, а пока я ходил, вы пришли.

– А убийцу вы не видели?

При этом вопросе Мориц вспомнил виденное им за несколько минут до крика. Ему представилось, как быстро открылось это всегда заколоченное окно и тотчас же закрылось, а потом послышался глухой шум, как будто человек соскочил на землю. Еще он припомнил суету на половине капитана и его громкие проклятия. Мориц уже готов был отвечать, но мысль о Полине остановила его; хотя он и думал, что кто-нибудь из живущих с ней мог совершить преступление, но знал, что странные действия в доме Брише могут быть связаны с ночным убийством. Это повлечет за собой обыск и допрос, что, конечно, испугает Полину. И потому на вопрос, видел ли он убийцу, Мориц ответил:

– Нет, только слышал его шаги.

– В какой стороне?

– На другом конце улицы.

– Да ведь мы оттуда и пришли, – сказал сержант.

– Вы так скоро пришли на место преступления, что непременно должны были с ним встретиться.

– Единственный человек, попавшийся нам навстречу, был один молодой господин, но я его знаю и уж никак не могу заподозрить в подобном преступлении, да и к тому же он шел с другой стороны. Так что в протоколе я и не упомяну о встрече с бароном Камбиаком.

Доктор рассеянно слушал рассказ начальника патруля. У него из головы не выходило это странное появление человека в окне павильона за несколько минут до убийства. Он не доверял себе, думая, что все это ему показалось.

«Я ошибся, вероятно, – рассуждал Мориц сам с собой, – в ночной тишине мне легко могло показаться, что шум был гораздо ближе, нежели в действительности. Мне представилось, что у павильона, а может быть, это было где-нибудь вдали».

Между тем уже дошли до дома доктора и хотели войти в него, как вдруг сержант вскричал:

– Что это там блестит?

– Где? – спросил Мориц.

– Да на другой стороне, видите, что-то блестит при свете фонаря, точно серебряная монета.

И сержант прибавил, смеясь:

– Вот как справедлива поговорка: «Что с возу упало, то пропало». Я пойду посмотрю, стоит ли поднимать.

И, перейдя через улицу, сержант прямо подошел к павильону; у самой стены его он поднял какую-то вещь и возвратился, весело говоря ожидавшим его:

– Это не монета, а серебряная вещь, и стоила того, чтобы я нагибался. Посмотрите, какова находка!

– Это сломанная шпора, – сказал Мориц, взглянув на поданную ему вещь.

– По крайней мере, можно будет купить бутылку вина, что я и сделаю не далее как завтра, – проговорил сержант, опуская шпору в карман.

Доктор велел положить раненого в своей комнате и тотчас же, сняв с него платье, перенес на постель. Когда раненого раздевали, из его карманов выпало множество луидоров и рассыпалось по полу.

– О! Неудивительно, что на него напали! – вскричал сержант при виде золота и поспешно начал подбирать упавшие монеты.

Мориц же не терял времени и занялся исследованием раны; больной вздрогнул от боли, причиненной его прикосновением.

«Еще есть надежда. Раненый молод и силен и может поправиться», – подумал Мориц, делая перевязку; причем больной ни одним движением не показал, что он что-нибудь чувствует. Окончив, доктор обернулся и увидел сержанта, сидевшего за столом, на котором сложены были собранные луидоры; перед ним лежал лист бумаги, и он уже взял перо в руки.

– Что вы собрались писать? – спросил Мориц.

– Я должен составить донесение.

– Разве вы хотите допросить раненого?

– Конечно.

– В таком случае вы рискуете долго просидеть у меня; я не думаю, чтобы он скоро очнулся, предполагая даже, что я его спасу, в чем нельзя быть уверенным.

– Но ведь мне надо послать донесение в полицию.

– Напишите все, что вы видели и слышали, а как только больной будет в состоянии выдержать допрос, я дам вам знать.

– Но мне бы хотелось поговорить с ним сейчас же, тогда начальство похвалит меня за мое усердие. Может быть, раненый принадлежит к высшему кругу и родственники его щедро отблагодарят меня, – со вздохом сказал сержант, видя, что от него ускользает награда.

– Да, вы мне напомнили, надо бы дать знать его родственникам или друзьям, – сказал Мориц.

– Как же мы узнаем, ведь он не может сообщить свое имя?

– Но он, вероятно, имеет при себе какие-нибудь бумаги, и они помогут нам открыть,