Читать книгу - "Прокурор Брише - Эжен Шаветт"

и потому не видевший благодарного взгляда Полины. Если Колар произнес такую фразу, значит, он вполне изучил характер молодого человека.

Наконец наступил день, когда молчание между влюбленными должно было прекратиться. Вот как это случилось.

Когда Лозериль, рассказав историю о таинственном убийстве, последовал за капитаном, судья тоже собрался уходить.

– Господин де Бадьер, – любезно сказала Полина, – проводите меня к одной больной женщине, я обещала навестить ее.

Судья охотно согласился на ее просьбу, и они отправились в сопровождении Колара, несшего большую корзину с пищей и одеждой. Дойдя до дома бедной больной, Полина простилась с судьей и так быстро взбежала по лестнице, что дряхлый Колар никак не мог поспеть за ней, к тому же ему мешала его тяжелая ноша. Он еще был внизу, когда молодая девушка уже дошла до верхнего этажа и, толкнув дверь, без всякого шума вошла в комнату. Какой-то человек, стоя спиной к двери, переворачивал в эту минуту больную на другой бок, весело говоря ей:

– Еще немножко повернитесь в ту сторону, и вам будет удобно лежать. Видите ли, я не так свободно владею левой рукой, с тех пор как какой-то сумасшедший, бежавший, точно от погони, с такой силой толкнул меня, что я упал; это случилось два года назад.

– Так это были вы? – неожиданно вскричала Полина, вспомнив рассказ Лозериля.

При этом вопросе доктор Мориц быстро обернулся и увидел молодую девушку, стоявшую на пороге. Она была прелестна в эту минуту. Из-под черного кружевного капюшона выбились пряди непокорных белокурых волос, молодое личико слегка раскраснелось от скорой ходьбы, дверь служила ей рамкой, а она сама казалась произведением тонкой кисти знаменитого живописца. Взволнованная неожиданной встречей с человеком, занимавшим все ее мысли, она не решалась войти и, подняв на молодого человека свои большие голубые глаза, продолжала стоять на пороге. Мориц с восторгом смотрел на любимую женщину, но, поняв, что его слишком явное восхищение увеличивает робость молодой девушки, поспешил ответить на ее восклицание:

– Да, это был я. Разве вы слышали что-нибудь об этом происшествии?

– Час назад мне рассказывал о нем виновник вашего падения, – отвечала Полина дрожащим голосом.

Мориц с наслаждением прислушивался к ее мелодичному голосу. В эту минуту в дверях показался Колар, сильно запыхавшийся, потому что поднялся на высокую лестницу. При виде доктора он подумал, что эта нечаянная встреча была здесь условленна, и нахмурился. Но лицо Полины выражало такую детскую невинность, что это подозрение сейчас же исчезло и на губах старого слуги появилась приветливая улыбка. Заметив же, что серьезный доктор так же растерялся, как и его беззаботное любимое дитя, старик сказал себе: «Это была бы славная парочка».

И, поставив корзинку на стол, он обратился к Морицу со следующими словами:

– Добрый день, господин Гарди, не пригожусь ли я вам на что-нибудь?

– Да, мой друг, вы пришли как раз вовремя. Я не смел беспокоить вашу барышню, хотя и объяснил, почему не могу обойтись без чужой помощи.

– В чем дело? Я помогу.

– Надо приподнять эту женщину, а я не в силах это сделать один, так как у меня повреждена левая рука.

Колар исполнил просьбу доктора. Полина же в это время выложила на стол все, что было в корзине. Оставаться у больной было неловко. И Полина, сказав бедной женщине несколько слов, собралась уходить.

– Приходите ко мне скорее, мой добрый ангел, – сказала больная, утешенная посещением молодой девушки.

– Непременно, – приветливо отвечала Полина.

– Когда же именно?

Полина хотела сказать, что придет завтра, но побоялась, что Мориц примет ее ответ за назначение ему свидания, и нерешительно посмотрела на Колара, как бы прося у него помощи. Управляющий тотчас же отвечал, поняв ее взгляд:

– Вы теперь попали в руки хорошего доктора, и его знания более помогут вам, нежели наши визиты.

И, взяв корзину, Колар как бы подал сигнал; молодые люди довольно церемонно раскланялись друг с другом, но взгляды их противоречили поклону.

Молодой человек грустно посмотрел им вслед, обманувшись в своих ожиданиях увидеть в скором времени дорогую для него девушку. Полина глубоко задумалась и шла молча; наконец Колар, внимательно наблюдавший за ней, вдруг спросил:

– Кажется, доктор Гарди сказал, что объяснил вам, почему нуждается в посторонней помощи, когда надо поднять какую-нибудь тяжесть. Что же это за причина?

– Да разве он тебе не рассказал, что у него повреждена рука?

– Так он ранен?

– Нет, это вследствие сильного ушиба, и как странно, ты помнишь, конечно, рассказ Лозериля. Доктор и есть тот самый прохожий, которого так грубо толкнул граф, убегая от мертвеца.

При этих словах Колар вздрогнул и побледнел.

– Вот еще новый след! – вскричал он.

– Что ты хочешь сказать?

– Мы ничем не должны пренебрегать, чтобы узнать о судьбе моего хозяина. Хотя граф и не признал в том убитом вашего отца, но, может быть, память ему изменила. Кто знает, не приведет ли нас к истине это пустячное обстоятельство с упавшим доктором.

– Бедный отец! – со вздохом сказала Полина, забывая при мысли об исчезнувшем отце свою недавнюю радость.

Проведя Полину до ее комнаты и не теряя времени, Колар через сад вышел на улицу и постучался в дом доктора.

«Так оставлять нельзя, я должен все разузнать», – думал управляющий, ожидая, чтобы ему отворили дверь. Старая служанка впустила его и провела в кабинет только что возвратившегося Морица.

Увидев старика мрачным и взволнованным, молодой человек испугался:

– Не больна ли мадемуазель Брише? – вскричал он.

– Нет, доктор, успокойтесь, – отвечал Колар, с трудом сдерживая улыбку, появившуюся на его губах при этом неожиданном восклицании влюбленного молодого человека.

– Я подумал, что вы пришли ко мне по случаю чьей-нибудь болезни.

– Нет, доктор, но все же меня привело к вам одно печальное обстоятельство, случившееся два года назад.

– В чем дело? – с удивлением спросил Мориц.

– Я пришел переговорить насчет того, что вы сказали моей госпоже. Вы ей рассказывали, как ушибли руку. И я хочу просить вас сообщить мне некоторые подробности касательно этого случая.

– О, извольте! Случилось это очень просто: я возвращался от одного больного, засидевшись у него до глубокой ночи, и, выходя из его дома, слышал, что пробило два часа. Когда я уже подходил к своей улице, то увидел человека, так быстро бежавшего, как будто за ним гналась целая стая волков.