Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

после того, как на него надели кандалы, арестованный продолжал молчать. Непрерывный допрос (перерывы делались лишь для «духовного увещевания» преступника) продолжался до 7 апреля. В три часа утра «Петров» заявил, что он готов дать показания, если ему позволят отдохнуть. Допросы прекратили.

Параллельно с допросами проводились криминалистические исследования и оперативно-розыскные мероприятия. При химическом анализе, произведенном профессором Ю. К. Траппом, было установлено, что в стеклянном пузырьке содержится синильная кислота, а в порошках — стрихнин и морфий. Указанные вещества являлись ядами мгновенного или замедленного действия, в зависимости от концентрации. Наличие ядов позволило сделать предположение, что преступник имел намерение покончить с собой. Осмотр одежды «Петрова» подтолкнул к версии, что он не являлся жителем Петербурга и, следовательно, нуждался во временном жилье. По законам того времени любое лицо, прибывшее в столицу, было обязано в течение суток с момента заселения представить паспорт для регистрации в полицейский участок. На Фонтанку по очереди вызывали всех дворников, портье гостиниц, трактирных официантов, банщиков и других лиц, которые могли видеть террориста.

Седьмого апреля содержатель гостиницы «Знаменская» опознал в покушавшемся на императора человека, поселившегося в 65-м номере 2 апреля и скрывшегося 3 апреля после напоминания о необходимости представить паспорт. В номере немедленно провели обыск, в результате которого жандармы обнаружили обрывки бумаги, оказавшиеся фрагментами почтовых конвертов. На одном из них удалось разобрать адрес: «В Москву. На Большой Бронной дом Полякова, № 25. Его высокоблагородию Николаю Андреевичу Ишутину». На другом конверте сохранился фрагмент адреса: «Ермолов, Пречистенка». В Москву направили срочный запрос об установлении этих лиц и указание об их немедленном аресте в случае обнаружения.

Люди, ненавидящие правду, ненавидят также и людей, имеющих смелость высказывать ее.

Франсуа Фенелон

Арестованный после отдыха вновь отказался отвечать на вопросы, нарушив данное следователям обещание: «Петров» переиграл следственную комиссию, получив для себя дополнительное время. После этого император назначил председателем комиссии графа М. Н. Муравьёва, и допрос возобновился. Преступнику не отказывали в еде и питье, но твердо заявили, что он не будет спать до тех пор, пока не начнет отвечать на вопросы. Член Особой следственной комиссии П. А. Черевин вспоминал, что допросы продолжались безостановочно по 12–15 часов. В течение этого времени допрашиваемому не позволялось сидеть или прислониться к стене. Ночью его будили несколько раз и заговаривали с ним, преимущественно по-польски, полагая, что спросонья преступник проговорится. Столь напряженные допросы объяснялись желанием следователей подавить у арестованного волю к сопротивлению. Однако ни избиения, ни пытки к подследственному не применялись.

Девятого апреля в Москве были арестованы Н. А. Ишу-тин, П. Д. Ермолов и проживавшие вместе с ним М. Н. За-гибалов и Д. А. Юрасов. Ншутину предъявили фотографию террориста, по которой он опознал своего двоюродного брата Д. В. Каракозова. Всех арестованных незамедлительно доставили в Петербург для допросов. После очной ставки Ишутина и Каракозова Ишутин заявил о неосведомленности в делах двоюродного брата, вероятно, полагая, что сумеет убедить следователей в своей непричастности к покушению. Он выразил готовность сотрудничать со следствием, которое, в свою очередь, начало вести с ним оперативную игру. Ему предложили написать письмо брату и склонить его к чистосердечному признанию. Страшно перепуганный, 28 и 30 апреля Ишутин написал брату два пространных послания, убеждая того раскаяться в содеянном. Также он умолял Каракозова облегчить, по мере возможности, его участь как непричастного к покушению, равно как и участь других арестованных.

Под давлением неопровержимых улик и особенно после писем Ишутина Каракозов начал давать признательные показания. Он назвал участвовавших в подготовке покушения петербуржцев А. А. Кобылина и И. А. Худякова. Что касается Ишутина, то он, можно сказать, вырыл себе яму. К концу апреля следствие располагало точной информацией о его роли в подготовке покушения, в частности о встречах с Каракозовым за две недели до выстрела, на которых пошагово обсуждались детали убийства.

Постепенно все участники групп Ишутина и Худякова были установлены и задержаны. Общее число арестованных к сентябрю 1866 г. составило 196 человек. В ходе следствия выяснились подробности о внутренней жизни организаций, о новой подпольной антиправительственной структуре «Ад».

В заключение остановимся на основных версиях покушения.

Считается, что трагедию предотвратил О. И. Комиссаров, помешавший террористу произвести прицельный выстрел (наградой за это костромскому крестьянину стало возведение его в дворянское достоинство). Если это действительно так — впору говорить о полном провале всех охранных структур империи, в том числе личной охраны императора. Однако уже в 1866 г. достоверность этой версии вызывала сомнения у некоторых высокопоставленных лиц. Сам Каракозов во время допросов настойчиво утверждал, что ему никто не мешал стрелять и не толкал его под руку. Неудачу теракта он приписывал собственной торопливости.

В собственноручно написанных показаниях Каракозова есть интересные признания: «Эта мысль [убить царя. — И. Л.] родилась во мне в то время, когда я узнал о существовании партии, желающей произвести переворот в пользу великого князя Константина Николаевича. <…> Что касается до личностей, руководивших мною в совершении этого преступления и употребивших для этого какие-либо средства, то я объявляю, что таких личностей не было: ни Кобылин, ни другие какие-либо личности не делали мне подобных предложений. Кобылин только сообщил мне о существовании этой партии и мысль, что эта партия опирается на такой авторитет и имеет в своих рядах многих влиятельных личностей из числа придворных. Что эта партия имеет прочную организацию в составляющих ее кружках, что партия эта желает блага рабочему народу, так что в этом смысле может назваться народною партиею. <…> О Константиновской партии я узнал во время моего знакомства с Кобылиным от него лично. Об этой партии я писал в письме, которое найдено при мне, моему брату Николаю Андреевичу Ишутину в Москву. <…> Буква К. в письме означает именно ту партию — Константиновскую, о которой я сообщал брату. По приезде в Москву я сообщил об этом брату словесно, но брат высказал ту мысль, что это — чистая нелепость, потому что ничего об этом нигде не слышно, и вообще высказал недоверие к существованию подобной партии»[186].

Вторая версия исходит из того, что покушение на Александра II — тщательно организованная и блестяще осуществленная специальная операция, цель которой заключалась в замене ряда руководителей силовых структур империи на более компетентных лиц.

Нельзя исключить, что эта операция могла быть организована и по политическим соображениям, а именно с целью подвигнуть императора к проведению более жесткой политики в отношении революционного подполья. Согласно этой версии, Каракозов, учитывая его личные качества, мог быть использован втемную, а Комиссаров — это службист-оперативник,