Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

сотрудник Заграничной агентуры Стефан Поллее (Тугендгольд), знавший польский, немецкий, английский, французский, итальянский и русский языки. А перед самым отплытием Ward Jackson на рейде Саутгемптона встал русский двенадцатипушечный корвет. Это очень обеспокоило Лапин-ского.

«Поручив Демонтовичу свезти на пароход сколь возможно поспешнее все, что еще не было свезено, начальник экспедиции отправился потолковать о своем горе с Маццини. <…>

Дело в том, что подле нашего парохода очутился русский военный корвет. Он, конечно, пойдет за нами и в открытом море, вероятно, не посмотрит на то, что у нас великобританский флаг, нападет на нас и потопит в несколько минут. Нужно его во что бы то ни стало задержать, хотя б на 24 часа: испортить у него машину. На русских военных судах машинисты большей частью иностранцы; стало быть, это <…> простой денежной вопрос. <…>

Потом [он] и сам отправился на пароход и оставался там до поздней ночи, наблюдая за перевозкою вещей, которая все еще продолжалась. Видно было, что с русского корвета зорко следят за всем, что делается на „Вард Джаксон". Несколько подзорных труб были постоянно в работе. На ночь, однако, начальник экспедиции перенесся в последний раз на свою квартиру, <…> спал плохо и как только стал на рассвете одеваться, ему подали карточку, где было написано карандашом: Bianchi. Он велел просить, и когда гость вошел к нему, полковник долго в него всматривался и никак не мог понять такой метаморфозы: Маццини Бианки был пожилым итальянцем с проседью, а теперь стоял перед ним рыжии англичанин средних лет и, улыбаясь, говорил самым чистым английским языком следующее:

— Извините, не успел преобразиться как следует. Я прямо из „кнайпы", где собираются моряки с целого света; не был еще и у Джузеппе, чтобы только вас скорее успокоить; то, чего вы желаете, будет непременно. Русский корвет тронется за вами не иначе как через два дня после вашего выхода. Вся история стоит 62 фунта»[177].

В итоге, благодаря подкупу портовых чиновников, корвет за пароходом не отплыл.

Четырнадцатого марта в шведском порту Хельсингборг к экспедиции присоединился М. Бакунин. А через два дня в Копенгагене команда во главе с капитаном-англичанином покинула судно, не желая плыть под пушки русских фрегатов. Новая команда из датчан привела судно в шведский порт Мальмё 18 марта. Но к тому времени о продвижении экспедиции стало известно в Петербурге, и по требованию России шведское правительство задержало пароход. Из Мальмё Бакунин писал «о печальной неудаче экспедиции, великолепно задуманной, но из рук вон плохо исполненной, а главное — слишком поздно отправленной. Успех ее был возможен только при соблюдении двух условий: быстроты и тайны. Ее проволочили непростительным образом. <…> Наконец, главным условием был выбор хорошего, смелого капитана, от честной решимости которого зависит весь успех дела. Вместо этого выбрали отъявленного труса и подлеца и тем убили всякую возможность успеха»[178].

Во время двухмесячного пребывания поляков в Мальмё шведы конфисковали больше половины оружия, но часть его полякам удалось спрятать. Бакунин, чья экспрессивная натура требовала немедленных действий, отправился в Стокгольм. Часть десантников дезертировала. Лапинский нанял парусник «Эмилия», на котором около 90 повстанцев (включая вновь набранных) 3 июня вновь отправились в путь. Они должны были высадиться на берег в Куршском заливе, а затем, пройдя прусскую территорию, перейти в Литву, двинуться на соединение с польскими партизанами и организовать новый очаг восстания. Но попытка высадки 11 июня не удалась: 24 человека утонули. Оставшиеся в живых вернулись на «Эмилию», доставившую остатки экспедиции на шведский остров Готланд. Затем уцелевшие повстанцы вернулись в Англию. Так бесславно кончилась попытка северного десанта, организованная при прямом участии представителей Англии и Дании.

Постепенно были подавлены и все очаги сопротивления на территории Северо-Западного края. Решительные действия М. Н. Муравьёва, назначенного в мае 1863 г. Виленским генерал-губернатором, были поддержаны подавляющим большинством местного населения. Во многих районах Белоруссии и Малороссии повстанцы натолкнулись на сопротивление крестьян. Местные мужики, помнившие поведение польских панов, «хватали там польских революционеров и отдавали их в руки русских властей, подчас убивали схваченных, подвергая их предварительно истязаниям и пыткам»[179]. Например, в апреле 1863 г. из Динабурга (ныне Даугавпилс) в город Дисна (Белоруссия) был отправлен транспорт с оружием, который охраняли восемь солдат. Польские помещики А. Моль и А. Плятер собрали около ста человек своих холопов и завладели обозом. Узнав об этом, местные крестьяне напали на помещичьи усадьбы, схватили панов и передали их военным властям. Через месяц мятежников повесили в Динабургской крепости.

Польские и русские революционеры, особенно в Лондоне и Париже, окрестили Муравьёва вешателем, тщательно замалчивая факты расправ повстанцев с мирными жителями и пленными русскими солдатами. Террористические и карательные акции у поляков осуществляли специальные группы, называвшиеся кинжальщиками и жандармами-вешателями. За 1859–1863 гг. мятежники совершили не менее 2000 убийств русских солдат, чиновников и мирных жителей[180]. Муравьёв же действовал в соответствии с законодательством Российской империи: он ввел военно-полевые суды, которые по законам военного времени приговорили к смерти 128 человек — офицеров-изменников, террористов либо лиц, уличенных в зверствах и мародерстве.

Тайная война продолжалась и на кавказском невидимом фронте. Во время Польского восстания 1863 г. активизировалась деятельность английских, турецких и французских эмиссаров на Черноморском побережье Кавказа. Лондонский и Константинопольский черкесские комитеты были связаны с парижским центром польской эмиграции. В Константинополе, являвшемся главным пунктом антирусской секретной дипломатии и центром снабжения кавказских горцев оружием и боеприпасами, черкесским комитетом руководил полковник турецкой армии В. Иордан, связанный с представителем польского Парижского центрального комитета В. Чарторыйским. Предотвратить высадки небольших партий людей и грузов в многочисленных бухтах было затруднительно, поскольку после Крымской войны Россия не имела на Черном море военного флота. Всеми этими факторами и воспользовались организаторы очередной интернациональной партизанской экспедиции.

В начале сентября 1863 г. экспедиция, прибывшая на английских пароходах Chesapeakbay и Samson, высадилась в порту Вардан (район города Сочи). На борту двух судов находились шесть пушек, оружие, боеприпасы и амуниция для 150 человек. Десантом из 16 человек (7 поляков, 4 черкеса, 3 турка и 2 француза) командовал польский полковник К. Пржевлоцкий. За высадку отвечал французский капитан Маньян. К экспедиции присоединились около трехсот горцев из адыгских племен, затем отряд двинулся к Туапсе. Пржевлоцкий и его люди намеревались реорганизовать черкесское Сопротивление, а также сформировать польский легион, чтобы (как и Лапинский) открыть «второй фронт» в тылу русских войск.

Одновременно отряд полковника С. Милковского (около 2000 человек, из них 350 некрасовцев) двинулся из Дунайских княжеств на юг России, чтобы поднять восстание среди русских старообрядцев. Однако