Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

Не привела к практическому результату и деятельность Пржевлоцкого, и в марте 1864 г. он покинул пределы России. Однако попытки поднять мусульман Кавказа против Российской империи продолжались. В конце марта 1864 г. подобные планы обсуждалось в Каире на встрече (вновь секретная дипломатия) турецкого визиря Фуад-паши и В. Чарторыйского. Но практических успехов ни польские, ни турецкие эмиссары не имели.

В августе 1863 г. Александр II отозвал великого князя Константина Николаевича, бывшего наместником Польши, и назначил на его место Ф. Ф. Берга. Применение против повстанцев регулярной армии в сочетании с приговорами военно-полевых судов и ростом авторитета центральной власти позволило стабилизировать положение в Польше. Крестьянам, которые способствовали подавлению мятежа, было предоставлено право сохранить огнестрельное оружие.

Польский мятеж 1863 г., особенно после обнародования сведений о зверствах восставших, не нашел сочувственного отклика в России. Решительные действия русских генералов были восприняты в российском обществе с пониманием. Влияние «Колокола» Герцена, ставшего рупором мятежников и утверждавшего, что Россию охватил «сифилис патриотизма», заметно уменьшилось, тираж газеты сократился. Следует отметить, что «сифилис-ным» Герцен признавал именно русский патриотизм. Английский, французский или польский патриотизм он приветствовал и призывал польских повстанцев истреблять «проклятых» русских офицеров и солдат.

В конце декабря в Варшаве было учреждено Центральное военное полицейское управление, генерал-полицмейстером которого был назначен генерал-майор Ф. Ф. Трепов. Должность варшавского обер-полицмейстера исполнял генерал-майор Л. И. Левшин. В конце марта военная полиция захватила почти весь «ржонд народовый», национальное правительство повстанцев. Его председателя, бывшего подполковника русской службы Р. Траугутта, и членов «ржонда» Р. Краевского, Ю. Точиского, Я. Езёранского, Р. Жулиньского казнили.

После подавления мятежа Царство Польское получило название Привислинский край, автономия была упразднена, поляков вывели из состава местной администрации. Вместе с тем царское правительство было вынуждено провести в крае в 1864 г. крестьянскую реформу, признав, по существу, аграрные преобразования, осуществленные в ходе восстания. Для освобождения крестьян в Варшаву был направлен Н.А. Милютин, который по повелению императора провел реформу на худших для шляхты (по сравнению с помещиками в Центральной России) условиях.

Отдельно подчеркнем, что мятеж 1863 г. стал возможен не только вследствие сепаратистских настроений польской шляхты и непоследовательных действий русского правительства — отчасти это плод активной секретной дипломатии, руководимой из-за рубежа.

Отечественные спецслужбы извлекли из этих событий должные уроки и параллельно с агентурно-оперативной работой развернули собственную пропагандистскую деятельность. Наиболее успешную контрпропаганду во время событий 1863–1864 гг. вел издатель газеты «Московские ведомости» М. Н. Катков. Его успеху способствовало то, что в отношении России (но не в отношении Польши, Великобритании и Франции) Герцен использовал понятие «патриотизм» в уничижительном смысле, а для подавляющего большинства российских подданных оно было не пустым звуком.

В ходе польского мятежа, а именно 27 сентября 1863 г., Александр II утвердил (на два года) Положение и штаты Главного управления Генерального штаба (ГУГШ). В составе ГУГШ были образованы два отделения: 2-е (Азиатское) и 3-е (Военно-ученое), на которые возлагались разведывательные функции. Глазами и ушами этих отделений были военные и морские агенты за рубежом. Первые назначались из числа офицеров Генерального штаба, вторые — из числа офицеров флота, окончивших Офицерский класс при Морском корпусе. Военные и морские агенты своим министерствам формально не подчинялись, а официально они числились личными представителями российского императора в иностранных государствах. Такой высокий статус значительно расширял возможности легальных сотрудников российской военной разведки в области установления оперативных контактов, в том числе с коллегами из других государств, и в то же время служил дополнительной защитой в щекотливых или рискованных ситуациях, в которые мог попасть агент.

Возвращаясь к событиям Польского восстания 18631864 гг., следует отметить три обстоятельства, как то:

1) высокая конспиративность действий заговорщиков;

2) активное взаимодействие нелегальных организаций между собой и с зарубежными антиправительственными центрами; 3) участие в подпольных организациях и антиправительственных выступлениях значительного числа офицеров русской армии.

Это свидетельствует об ухудшении качества работы политической полиции, об отсутствии необходимой координации между жандармами и чинами полиции МВД и о частичной потере контроля над ситуацией в вооруженных силах. Оперативные достижения российских спецслужб в армии к началу 1860-х гг. оказались утраченными. Наиболее эффективно в указанный период с подпольными организациями боролся М. Н. Муравьёв, причем не только во вверенном ему крае, но и в сопредельных губерниях, и даже в Петербурге! Польские сепаратисты высоко оценили профессионализм своего противника, назначив за его голову награду в 25 тысяч рублей! Реакцией графа были слова: «Дадут больше».

В начале 1864 г. российской политической полиции, хотя и с оговорками, пришлось официально признать существование в Российской империи подпольной антиправительственной организации.

«В 1863 году <…> одновременно с появлением польского манифеста от 1-го февраля в С.-Петербурге были распространены печатные экземпляры воззвания на русском языке, со штемпелем: Русский центральный комитет — „Земля и Воля". <…>

Возмутительные прокламации появились и в Чернигове. Показания арестованного с ними Васильковского уездного землемера Андрущенки и сообщников его, служивших в управлении Московско-Нижегородской железной дороги дворян Шатилова и Мосолова, дают повод подозревать существование революционного общества „Земля и Воля", стремящегося к ниспровержению существующего порядка и употребляющего воззвания как способ для волнования умов. К сожалению, ни один из виновных, по незнанию ли или по упорству, не указал ни членов общества, ни его место пребывания, ни его средств и деятельности.

Всевозможное старание употребляется и будет употребляться к дознанию, в какой степени возбужденное подозрение основательно, ибо действительность оного никакими ясными доказательствами не подтверждена. Во всяком случае, можно с достоверностью сказать, что грустные явления, помрачающие государственный наш быт, происходят не от народных источников, а от заграничной или польской пропаганды»[181].

Приведенная цитата показывает, что, как уже было отмечено, недостаточно компетентное руководство политической полицией и рядом других охранных служб империи в конце 1850-х — начале 1860-х гг. не позволило российским спецслужбам иметь серьезные системные агентурные позиции в оппозиционных организациях. А на практике в конце 1863 — начале 1864 г. революционная активность масс в России пошла на спад. Польское восстание было подавлено, а общего крестьянского восстания, на которое надеялись землевольцы, не произошло. Многие члены подпольных кружков были арестованы или эмигрировали. В этих условиях революционная работа отделений «Земли и воли» стала замирать, и к весне 1864 г. они прекратили свое существование.

Между тем в руководстве российских спецслужб вновь произошли изменения: в июне 1864 г. начальником штаба Корпуса жандармов и управляющим III Отделением был назначен Н. В. Мезенцов. Ему пришлось столкнуться с более серьезной проблемой, поскольку на смену землевольцам пришла опаснейшая подпольная структура, члены которой не стали ограничиваться только агитацией и пропагандой.