Читать книгу - "Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер"

12 тысяч человек, подозреваемых в принадлежности к подпольным организациям. Объявление рекрутского набора послужило сигналом к открытому восстанию, уклонившиеся от набора вышли из Варшавы и составили первые повстанческие отряды. Всего к началу 1863 г. в рядах повстанцев насчитывалось около 25 тысяч человек. Военными руководителями восстания являлись в основном офицеры русской службы, ранее присягавшие на верность Александру II. Диктатором восстания объявили Мерославского, который вначале осуществлял руководство из Парижа.

Мятеж начался в ночь с 10 на 11 января 1863 г. с нападения на спавших в казармах солдат ряда гарнизонов (наиболее крупные — в Плоцке, Кельцах, Лукове, Курове, Ломазах и Россоши). Но организаторам мятежа не удалось устроить польскую Варфоломеевскую ночь. Русское командование учло уроки 1830 г., поэтому все крепости Царства Польского остались в руках правительственных войск. Даже небольшие группы русских солдат и чиновников храбро защищались, успехи повстанцев были незначительны. К 20 января войскам было приказано сосредоточиться в отдельные отряды из всех родов войск и выслать подвижные колонны для разгона и уничтожения мятежников. Но при этом многие уездные города и фабричные центры остались без войск, и там повстанцы развернули пропаганду, а на заводах стали изготовлять оружие и формировать боевые отряды. Западная и южная границы Польши охранялись Пограничной стражей, численность которой не превышала 3000 человек. Без поддержки армии, которая в начальный период мятежа отсутствовала, пограничникам приходилось вести круговую оборону против мятежников.

Чтобы заручиться поддержкой русских антиправительственных организаций и собственных крестьян, польские заговорщики использовали лозунг борьбы с царизмом с последующей передачей власти в руки народа. На деле руководители Центрального национального комитета преследовали другую цель — восстановление независимой Польши в границах 1772 г. В программе восстания, составленной Л. Мерославским, говорилось: «Пусть обольщают себя девизом, что этот радикализм послужит для нашей и вашей (польской и русской) свободы: перенесение же его в пределы Польши будет считаться изменой отчизне и будет у нас наказываться смертью, как государственная измена»[172]. Под радикализмом Мерославский понимал идею социалистической революции. По мнению большинства руководителей заговора, власть должна была перейти в руки польской шляхты.

Офицеры-поляки действовали после начала восстания не менее коварно, чем при его подготовке. «Жверждовский, — писал очевидец, — воспользовался совершенным доверием командира корпуса барона Рамзая и вызвался сам доставить в действующую армию громадный транспорт с оружием, боевыми припасами, деньгами, мундирными и амуничными вещами под прикрытием сильного отряда, и сдал этот транспорт вместе с прикрытием в литовских лесах повстанцам; а затем вскоре явился под именем Топора одним из главных начальников Литовского революционного отдела. Карьера его была непродолжительна: он сделал неудачную попытку овладеть городом Борисовым, был отбит, а потом в одной битве попал в плен и повешен Муравьёвым»[173].

«С середины января 1863 года деятельность Петербургской офицерской организации сосредоточилась главным образом на оказании помощи восстанию всеми доступными ей средствами. Участники организации старались привлечь сочувствие общественности на сторону восставших и активно работали над распространением соответствующих нелегальных изданий. <…> Ряд офицеров, состоявших в организации или находившихся под ее влиянием, всячески уклонялись от назначений в войска, осуществлявшие карательные функции, причем среди них были как поляки, так и русские. <…> Примерно 40 % участников офицерской организации оставили службу, чтобы перейти на сторону повстанцев, причем многие из них, пробравшись в район восстания (главным образом в северо-западные губернии), возглавили там повстанческие отряды или стали в них командирами подразделений. <…> Оставшаяся в Петербурге часть офицерской организации занималась мобилизацией материальных средств для нужд восстания, снабжением повстанческих отрядов оружием, боеприпасами, топографическими картами, помощью революционерам, вынужденным перейти на нелегальное положение. <…> При этом офицерская организация довольно долго сохраняла взаимодействие как с польскими повстанческими организациями в Вильне и Варшаве, так и с руководством „Земли и Воли"…»[174]

Тридцать первого марта император объявил амнистию для всех сложивших оружие, но успеха она не имела. В России складывалась крайне опасная ситуация. Сепаратисты широко применяли тактику партизанской войны, и только слабая тактическая и огневая подготовка партизан, отсутствие у них современного оружия и решительные действия русских войск не позволили им развернуть затяжную партизанскую войну. Имелась и реальная угроза высадки британских и/или французских десантов в Курляндии. Агентура этих стран постоянно информировала свое руководство о складывающейся ситуации и настаивала на скорейшей посылке войск для высадки в подготовленных районах Курляндии с целью отторжения этих регионов от Российской империи.

В Дунайских княжествах, Галиции и Познани повстанцы усиленно вербовали волонтеров и формировали рейдовые отряды для отправки их в юго-западные губернии России. Во внутренних российских губерниях тоже существовала опасность возникновения мятежа. Стремясь к этому, повстанцы направляли туда специальных агитаторов, которые должны были распространять «казацкую гайдаматчину» против всех представителей царского правительства — священников, чиновников и военных. Также организовывались морские десантные партии. В Европе поляки приступили к информационной войне.

Основные польские комитеты, ведавшие агитацией, пропагандой и сбором средств, располагались в Париже (центральный), Лондоне, Цюрихе, Брюсселе, Генуе, Стокгольме, Константинополе под прикрытием политических и секретных структур соответствующих государств.

«Европейская журналистика, на приобретение содействия которой Парижский центральный комитет не жалел денег, деятельно волновала умы европейского общества и поддерживала враждебное России движение. Митинги в пользу Польши составлялись в Англии, в Швейцарии и Италии, где главными деятелями являются Антонио Мости, агенты Мадзини и Бертани, агент Гарибальди. В Швецию в начале марта отправлены были два члена тайного комитета, Янушевич и Новицкий, с целью возбудить волнения в Финляндии»[175]. В начале восстания в своих воззваниях польские инсургенты именовали русских «москвой» (со строчной буквой «м» в начале), а белорусов и украинцев — «русскими» или «русинами». Затем для обозначения юго-западных губерний Российской империи поляки стали использовать название «Украина». Польские и малороссийские сепаратисты (первую скрипку в этом союзе играли поляки) стали пропагандировать идею отдельной украинской нации и отдельного государства.

Наиболее опасная попытка поднять военно-крестьянское восстание в поддержку поляков была предпринята в Поволжье весной 1863 г. Ее главными организаторами были поляки: французский подданный инженер И. Ф. Кеневич, поручик 48-го Одесского пехотного полка М. А. Черняк, штабс-капитан 4-го резервного батальона Охотского пехотного полка Н. К. Иваницкий, подпоручик 4-го резервного батальона Томского пехотного полка А. Е. Мрочек, подпоручик 4-го резервного батальона Азовского пехотного полка Р. И. Станкевич.

С теми хитрецами, которые прилежно слушают и мало говорят, говорите еще меньше, а если уж вам приходится говорить много, старайтесь ничего не сказать.

Жан де Лабрюйер

По поручению польского резидента Кеневича член московского отделения организации «Земля и воля», вольноопределяющийся Нижегородского батальона Внутренней стражи поляк Ю. Бензенгер составил подложный царский манифест о «полной свободе». Манифест в