Читать книгу - "Репортаж из ада. Опыты над людьми в Японии после 1945 года - Кадзуо Окума"

На самом деле длительная госпитализация гораздо ужаснее, печальнее и мучительнее.

Печально и то, что некуда даже пожаловаться…» «Когда я читал репортаж, меня била дрожь, до мельчайших подробностей вспоминалось моё время в больнице.

Не в силах сдержаться, я взялся за перо». «Я сейчас в розыске по всей стране.

Не в уголовном смысле, а потому что самовольно ушёл из больницы.

Но я не знаю, к кому обратиться за советом.

Я в полном одиночестве… Прошу вас подумать о том, что десятки тысяч людей, как и я, столкнулись с долгой-долгой тьмой…»«Всё время, пока я читал этот репортаж, я не мог сдержать дрожи.

Как хорошо, что вы так глубоко всё описали.

Такая реальность до боли в костях знакома многим пациентам, но если бы мы закричали об этом, это было бы воспринято как бред сумасшедшего.

Самое страшное — что если тебя однажды признали сумасшедшим, то твои слова полностью игнорируются».

«Псих», «вышедший из дурдома», «невротик», «шизофреник»… Когда такие слова навешивают на человека, то уже невозможно передать свои, даже справедливые, намерения и требования.

У тебя на глазах отнимают «слова».

Тебя перестают воспринимать.

Даже если ты серьёзно пытаешься что-то объяснить, сама серьёзность вызывает подозрение.

То, что ты пытаешься что-то сказать, считается странным.

Именно письма таких людей, выдержавших такую жизнь…Можно с уверенностью сказать, что врачи-психиатры, медсёстры обладают способностью довольно точно выражать свои мысли, а пациенты — нет.

Что бы они ни сказали, всё сметается одной фразой: «бред сумасшедшего».

К тому же большинство пациентов находятся в изоляции от общества.

То, что письма и звонки от этих пациентов кардинально отличались от заявлений моих критиков, было для меня самым важным доказательством того, что я не ошибся.

Критики говорили об исключениях, пациенты — о правиле.

Они утверждали, что больница, в которую я внедрился и написал репортаж, — это «обычная» больница, каких много, и что «несметное число пациентов» испытывают на себе такое же обращение.

В то время как мои критики говорили: «Это преувеличение, касающееся лишь нескольких недобросовестных больниц», — большинство пациентов говорили: «Да нет, это ещё не так страшно». В ранее цитированной листовке Ассоциации психиатрических медсестёр Японии говорилось: «Поскольку это коммерческая газета, можно предположить, что они будут подходить к делу в духе "человек вцепился зубами в собаку"…» Выражение «человек кусает собаку» используется для обозначения необычного события, которое, если происходит, становится большой новостью.

Но нынешнее положение в психиатрических больницах таково, что жестокое обращение, которое невозможно представить с точки зрения обычного здравого смысла, совершается руками персонала, который должен быть на стороне пациентов, и притом в местах, скрытых от глаз общественности.

Так что это большая новость, чем «человек кусает собаку».

И если это воспринимается как сенсационная статья, то дело не в моём изложении, а в самой реальности, которая не должна была бы существовать. Даже если я буду приводить конкретные содержания писем пациентов, сторона психиатрических больниц может поставить «диагноз»: «Это не бред преследования у пациента?» — и таким образом уйти от ответа.

Кроме того, если общество не признаёт способность пациентов давать показания, то и мне будет трудно доказать жестокое обращение. Однако в жалобах пациентов было немало конкретных, живых, которые нельзя игнорировать как простые случаи. Вот, например, следующий пример от человека, лежащего в известной больнице, о которой любой психиатр, услышав, скажет: «А, это та самая». «Эта больница — японский Освенцим.

Они берут с семьи пациентов с «буккопатиейь» (расстройством характера) согласие на операцию и делают лоботомию.

У пациентов нет права сказать «нет».

Что касается семьи, давшей согласие, если врач говорит: «После выписки я не несу ответственности, но если сделаем операцию, он выздоровеет», — то по-человечески они согласятся.

Однако у этой операции высокий риск смерти.

Говорят, смертность — трое из десяти или двое из пяти.

Даже если выживают, многие страдают от последствий — эпилепсии, недержания.

Был случай, когда после такой операции пациент во время купания умер в судорогах. Когда утром не дают завтрак, я понимаю, что настала моя очередь, и цепенею от ужаса; когда узнаю, что в операционной разводят пар, сердце замирает.

Представьте себе это состояние.

В твою голову вставляют железку, меняют характер.

И ладно бы только это, но все живут вместе с живыми «примерами» страшных последствий — было бы странно не бояться. Одного пациента настигли эпилептические последствия.

Он превратился в такого покладистого человека, что после приступа сам пошёл в больницу.

Больница говорит, что это успешный пример, но память у него ухудшилась, желание что-либо делать пропало, а сама болезнь, конечно, не прошла. Тот, кого считали грубым из-за зависимости от снотворных, до операции был как пружина, а теперь стал инвалидом, у него не ясны собственные желания. Далее в письме перечислялись имена и судьбы.

Тот, кто был направлен сюда из исправительного учреждения, после операции страдает эпилептическими припадками, а также каждую ночь мочится в постель.

Это тоже пример человека, ставшего «растением».

Таких людей ещё много. Хориути (до сих пор в больнице)

Оно (выбыл из больницы [побег])

Сакаи (недавно умер)

Ясуда (операция, 43/6 [1968?].

Дальнейшая судьба неизвестна)

Ватанабэ (43/6.

Сейчас работает разнорабочим)

Сугиура (43/7.

Неизвестно)

Аоки (43/8.

Стал преступником, превратился в инвалида, находится в больнице)

Миямори (43/9.

Овощил, в больнице)

Хориути (43/3.

Выбыл)

Монои (43/6.

Неизвестно)

Сугвара (43/4.

Неизвестно)

Дзодзо? Сидзо? (45/3.

Выбыл)

Хатори (45/3.

Стал инвалидом, в больнице)

Ёсида (45/6.

Неизвестно)

Ещё много, но сразу не вспомнить. «Выбыл из больницы» в этом письме — на больничном жаргоне означает «побег». Когда я опросил сотрудников этой больницы и выписавшихся пациентов, выяснилось, что по крайней мере до осени 1970 года там активно делали лоботомию.

Комитет по защите прав человека Японской