Читать книгу - "Репортаж из ада. Опыты над людьми в Японии после 1945 года - Кадзуо Окума"

федерации адвокатов также задал вопрос об этом при посещении той же больницы в начале 1971 года в связи с проблемой госпитализации одного пациента.

Однако директор заявил: «У нас лоботомию прекратили десять лет назад».

Почему-то директор явно солгал Федерации адвокатов.

Об этой проблеме лоботомии я подробно расскажу позже, но хотелось бы, чтобы читатели почувствовали, какие ужасные вещи могут твориться, когда что-то скрыто в закрытой комнате.

Грех не говорить, что это из-за плохой политики

Постараюсь ответить на четвёртый пункт критики в мой адрес — «грех того, что не говорит, что это из-за плохой политики». Потому что я по опыту журналиста знаю до мозга костей, что если миллион раз твердить «политика плохая», от этого ничего не изменится.

Сказать «политика плохая» — легко.

Но я боюсь, что если я это скажу, то те, кто на самом деле «непосредственно» жестоко обращается с психически больными, как-нибудь «невольно» получат оправдание.

И я думаю, что от этого не родится энергия для настоящих реформ. Например, факт использования пациентов как бесплатной рабочей силы на внутрибольничных работах.

Говорят, что больниц, которые обращаются с ними как с работниками по справедливости и должным образом платят, по самым скромным подсчётам, меньше десяти.

Остальные же около тысячи больниц… В ответ многие больницы подчёркивают, что «это трудотерапия», и делают акцент на «терапии».

Но если это «терапия», то должна существовать система, при которой управление больницей может осуществляться без использования труда пациентов. На это у них есть оправдание: «потому что правительство проводит политику низких медицинских расходов».

Если больница рассчитывает на труд пациентов для своего функционирования и при этом говорит о «терапии», вряд ли кто в обществе поверит.

Если нынешняя медицинская система такова, что без эксплуатации пациентов не обойтись, то не следует прикрываться красивыми словами вроде «терапии», а нужно честно раскрыть противоречия медицинской системы.

Это — первый шаг к улучшению медицины.

Нечего стыдиться.

Надо просто сообщить народу: «Вот с чем вы столкнётесь, если попадёте в психиатрическую больницу в нынешних условиях».

Ведь реальность за железными решётками знают только те больницы, которые умеют выражать свои мысли, и пациенты, у которых эти мысли отняты. Я не слышал, чтобы кто-то публично заявил: «При "невыгодной" системе управление неосуществимо», — и сам раскрыл бы содержание.

Наоборот, больницы, которые попирают пациентов под предлогом «невыгодной системы» и извлекают прибыль… Когда я думаю о том, что в закрытых комнатах за решёткой пациенты, жаждущие выписки, используются в качестве рабочей силы, я не могу не вспомнить слова, написанные на воротах концлагеря Освенцим: «Arbeit macht frei» (Труд освобождает). То, что проблема в системе, которая позволяет только такую медицину, не требует обсуждения.

Но при этой системе ещё более серьёзной проблемой является отсутствие осознания того, что «совесть парализована».

Ситуация такова, что нельзя отмахиваться словами «это лишь несколько недобросовестных больниц».

Я вижу много проблем не только в заведомо недобросовестных больницах, но и в медицинских работниках, которые как-то странно смиряются: «При нынешних условиях большего не сделать», — и ведут себя как жертвы. Если воспользоваться словами уже упоминавшегося директора больницы из Симонсэки, то «только те, кто должен взять на себя страдания душевнобольных вместо них, имеют право говорить…» Хотелось бы спросить тех, кто «имеет право говорить», о чём же они говорили до сих пор? И кстати, с каким оттенком они употребляют такие высокомерные выражения, как «брать на себя их страдания» или «собирать для пациентов окурки»? Чтобы лучше понять, почему я не могу просто кричать «плохая политика», рассмотрю здесь разницу между тюрьмой и психиатрической больницей.

Попросим выступить доктора Каяно Тосиро, который прислал критическое письмо на мою статью.

Он опубликовал уже упоминавшуюся статью в журнале «Гэндай но мэ» за июнь 1970 года.

В ней он, касаясь позиции пациентов, пишет: «Для пациента поступление в психиатрическую больницу равносильно тому, что вся его жизнь будет социально похоронена».

И далее: «Шизофрения — это когда человек слишком серьёзен по характеру, одинок, не умеет приспосабливаться, не может относиться к проблемам с иронией, постоянно обращён взглядом внутрь себя и, сталкиваясь с вещами в форме конфронтации, загоняет себя до предела».

Он лишь описывает процесс, когда такие люди уходят из общества.

Это проблема устройства самого общества. Но я верю, что закрытая система эффективна.

Потому что, даже если у человека изначально есть патологические задатки, болезнь, можно сказать, не возникает без жизненных неудач в социальной среде.

Поэтому, я считаю, временный полный уход с того места, где он потерпел поражение, — это самый быстрый способ восстановить стабильность.

В моей больнице четыре отделения, они разделены по тяжести симптомов, и хотя вход требует ключа, внутри можно свободно перемещаться, а развлекательная комната — общая. Так он спокойно утверждает, что запирать за решёткой — это естественно. Господин Абэ Канъити, директор того же Уравского нервного санатория, где работает господин Каяно, в октябрьском номере того же журнала «Гэндай но мэ» в круглом столе под названием «Страдания и разоблачение психиатра» (участники: Ямада Кадзуо — заместитель директора больницы Ёва, Сонода Такая — врач больницы Китидзёдзи, ведущий — доктор Тино) заявил следующее: «Здесь, как написано в «Асахи», получается, что «права человека подавляются».

Но это трудно объяснить чисто гуманитарными дебатами и легко или однозначно решить, потому что в зависимости от симптомов, которые пациент уже проявил или может проявить, определённое ограничение и принуждение неизбежны.

И затем — проблема решёток.

Решётки, я считаю, направлены не против человека пациента, а против его болезни.» Короче говоря: «Решётки — против болезни, а не против человека». У меня есть близкий знакомый, который вышел из тюрьмы.

По его рассказам, начальники тюрьмы дают наставление новым заключённым: — Тюремные решётки — против вашего преступления, а не против вас как людей.

Девиз тюрьмы — «ненавидеть преступление, но любить человека». Однако решётки существуют для того, чтобы лишать свободы и предотвращать побеги.

Человек стал преступником именно потому, что он человек.

Нет нужды говорить, что разделение пациента и болезни — это подмена