Читать книгу - "Репортаж из ада. Опыты над людьми в Японии после 1945 года - Кадзуо Окума"

захочется выпить, лекарство тайком пропустят…В этой больнице, где довольно много алкоголиков, никто и не собирается давать им никаких наставлений.

Можно назвать это «бизнесом по откармливанию взаперти». В ночь 11‐го числа вернулся незнакомый алкоголик, от которого разило сакэ.

Говорят, он выписывается 12‐го и ездил договариваться о месте работы.

Но в последнюю ночь перед выпиской он не просто пропустил рюмку, а изрядно напился и хвастается всем… Эта больница, похоже, превратилась для алкоголиков в ночлежку, где они расслабляются по вечерам.

Оставленный

16 февраля, после полудня медсестра объявила о выписке. Расходы на госпитализацию за двенадцать дней составили 20 220 иен.

Кроме того, отдельными пунктами:

Зубная паста

Мыло для умывания

Мыло для стирки

Туалетная бумага

Плата за стирку — 180 иен

Уличная обувь

Газеты, журналы — 278 иен

Стрижка — 540 иен

Письменные принадлежности и бумага — 240 иен

Ремонт, прочее — 3 300 иен.

Стоимость стрижки соответствует цене в парикмахерской в центре города, но на самом деле стригут друг друга в палате казёнными ножницами — так, кое-как.

Около 1000 иен за стирку — на деле бесплатный труд пациентов.

Зубную пасту нужно класть в пустую банку из-под лекарства, иначе она пропадает — как-то не сходится в расчётах.

«Чайные деньги» — это за чай, который подают только во время еды, он одного цвета (слабой заварки), и это не то, что следует выписывать отдельно от стоимости питания.

Туалетная бумага — 150 иен, но по длине это около 300 метров.

Если считать, что в день тратится по 10 метров, то пациенты отделения почти не пользуются бумагой.

Потому что здесь очень многие страдают запорами. Для пациентов, получающих социальное обеспечение, стоимость этих предметов первой необходимости снижена до 2 100 иен в месяц.

Однако государственная помощь на предметы первой необходимости составляет чуть менее 3 000 иен в месяц.

Если вычесть расходы на предметы первой необходимости и на шесть сигарет в день, остаётся около 400 иен в месяц карманных денег.

Они идут на сладости, которые служат «денежной единицей» в дни «открытия игорного дома» (то есть азартных игр). Пациенты не знают этой механики.

Даже когда видят из окна палаты чёрный «Мерседес» директора, ничего не думают.

«Если вести дела по правилам, заработать абсолютно невозможно» — это общее мнение в медицинских кругах о психиатрических больницах.

И то, что многие психиатрические больницы зарабатывают, — также общее мнение среди врачей. Узнав о моей выписке, товарищи по палате хлопали меня по плечу — Молодец! — Держись! Кто-то сказал — Напишу открытку, подожди пять минут. На лицах всех читалось недоумение: почему я могу выписаться так быстро? Слово «оставленный» промелькнуло в моей душе.

Я покидаю их, а они остаются.

На годы.

Навсегда, может быть. Я покинул палату, словно убегая, и вышел через главный вход. Было тепло.

У меня закружилась голова от голубого неба.

Колени дрожали.

Мне просто хотелось спать.

Перед глазами — полная тьма

Разоблачение «психиатрических отделений» — грязной и антигуманной среды — где бы ни находилось их место работы, можно сказать, что оно заставило каждого японского психиатра заново осознать свой собственный стыд.

Многие из наших коллег, которые стараются в условиях, по сути, безнадёжных (поскольку почти вся Япония покрыта сетью психиатрических больниц как предприятий, имеющих своей чётко поставленной целью извлечение прибыли), наверное, читали эту статью с болью.

Из-за почти бессмысленного недоверия к лекарствам и плохих отзывов о трудотерапии — ради чего, собственно, они легли в больницу? Это один абзац из журнала «Гайрай Ньюс», который издаётся врачами амбулаторного неврологического отделения Токийского медико-стоматологического университета. Когда серия репортажей «Репортаж о психиатрической больнице» закончилась в газете «Асахи», я был по-настоящему удивлён.

Реакция превзошла все мои собственные ожидания — реакция накладывалась на реакцию, так что я уже не мог разобрать, где истинная реакция.

И дошло до того, что уважаемые психиатры «поставили мне диагноз» как психопату — разновидности психически больных. Когда начался репортаж, телефонные звонки не прекращались, и даже через несколько дней после окончания публикации сотрудники столичного отдела, где я работал, и соседнего отдела социальных вопросов не могли заниматься своей работой из-за ответов на звонки.

Писем пришло более тысячи, и даже сейчас, спустя более двух лет, каждый месяц приходит два-три письма или звонка. Из читательских откликов — как положительных, так и отрицательных — сначала процитируем отрицательные. Господин Сэйгоро Касима, исполнительный директор Ассоциации психиатрических медсестёр Японии (впоследствии через должность председателя стал советником; работает в больнице в городе Нагоя), прислал следующее письмо:

«Поскольку если психиатрические больницы хоть немного поразмыслят и исправятся, это принесёт счастье пациентам, в этом смысле я благодарен за то, что вы подняли эту тему.

Однако «сумасшедшие» — это слово, которым общество клеймит пациентов, а мы как раз стараемся избавиться от такого имиджа, поэтому я испытываю гнев.

Тем более что до сих пор газета «Асахи» сотрудничала в этом с нами, медсёстрами, которые прилагали усилия к устранению недоразумений и предрассудков.

Сколько душевных страданий доставляли пациентам недоразумения и предрассудки общества, выражавшиеся через слово «психическая болезнь»? Насколько же они были спасены духовно благодаря развитию медицины и просветительской деятельности? Часть того, что вы описали, — лишь часть реальности психиатрических больниц.

Я не говорю, что не надо об этом писать.

Факты есть факты.

Из этого репортажа я прекрасно понимаю, что вы пытаетесь спросить: соблюдаются ли права пациентов, право на лечение и уход? Но я думаю, что из-за заголовков и способа подачи примечаний читателям даётся результат, отличный от вышеупомянутой цели».

«Я двадцать лет проработала старшей медсестрой в частной больнице и по-своему стараюсь для пациентов.

Для тех пациентов, у которых нет денег на жизнь (сейчас, возможно, это поймут), я на собраниях тайком