Читать книгу - "Гаражная распродажа Эда Гейна и другие зверства - Шейн МакКензи"

Теперь книга лежала страницами вниз, переплет коричневато-оранжевого цвета был обращен к Стайлсу. Поверхность пересекали грубые швы, а плоть вокруг стежков выглядела свежей, красной и воспаленной.

- Какого ху...? - слова сами вырвались изо рта, и Стайлс заставил себя отвести взгляд.

Адское слайдшоу еще не исчезло с внутренней поверхности век, и он потер их ладонями, чтобы заглушить ужасающие образы.

Стайлс сразу понял - эта сучка занимается какой-то нездоровой херней. Чем-то типа гадания, поклонения дьяволу, или прочим дерьмом.

По непонятным ему причинам, Стайлс знал, что нужно заглянуть под кровать. Он был уверен, что нужно увидеть то, что там лежит. Поэтому он опустился на четвереньки и уставился в непроницаемую темноту.

Там лежал черный как изюм высохший труп, уставившийся на него пустыми глазницами. Хоть на лице и не было плоти отображающей его ужас и страдания, они были очевидными, судя по изогнутой позе тела, перекрученного вокруг своей оси как кусок сгоревшей бумаги. Даже мухи избегали откладывать в него личинки.

Запах, густой как соус чили, без труда проникал сквозь маску, наполняя легкие гнилью. Стайлс выдохнул воздух через нос, кашлянул, поднялся на ноги и встал.

Пора валить.

Он бросился к двери спальной, собираясь протиснуться обратно в собачью дверцу, чтобы у этой бабы не было доказательств того, что Стайлса был здесь и причин его искать. Чем бы она ни занималась, он не желал в этом участвовать.

Но он был не один.

Между двумя курганами мусора, посасывая указательный и средний пальцы и уставившись на Стайлса жадным и стеснительным взглядом, стояло нечто похожее на младенца. За исключением того, что оно было выше Стайлса: почти под два метра ростом. Уродливое и несоразмерное тело существа лоснилось от выступившего пота, выпирающий живот свисал почти до колен кривых ног.

Пустив отвисшую струну слюны, стекшую на пол, существо вытащило пальцы изо рта. Его нижняя губа выглядела распухшей, словно от укуса пчелы, а когда оно открыло рот и забулькало неразборчивую белиберду, показались два нижних зуба, блестящие от слюны и острые как удалитель скрепок. Десны были красными как открытые раны и напоминали пережеванный сырой бифштекс.

Оно сделал шажок к Стайлсу, хихикнуло и выпустило пузыри слюны.

Стайлс отступил:

- Эй, чувак. Держись... держись подальше, лады. Я ухожу.

Тварь наморщила багровеющий конический лоб и сделала еще два гулких шага. Ее глаза, изучающие лицо Стайлса, оживленно блестели, один из них был не больше дырки от гвоздя.

Нахуй это.

Стайлс бросился к дверце для собак, слыша шаги гигантского ребенка, идущего за ним. Стайлс нырнул, просунул голову, протиснул и вытолкнул наружу руку. Кожу залил жар солнца... он почти вылез.

Тихое рычание прямо перед ним. Стайлс поднял взгляд и увидел морду шпица: губы изогнулись, обнажая крошечные клыки.

- Стой... назад... хороший песи...

Собака подскочила и тяпнула Стайлса за левую щеку, прокусив кожу и пустив кровь. Укусила еще раз, ухватила маску и сорвала ее.

Затем Стайлса схватили за лодыжки, сжали и потянули.

Он пытался ухватиться за что-нибудь, но хватал лишь воздух, и его затянули обратно в дом.

* * *

После того, как Стайлс протащили по гостиной, он оказался в спальне. Рассекающие воздух мухи, привлеченные запахом тел на полу перед ним, чувствовали себя как дома.

По кругу были усажены детские скелеты, словно какая-то группа кладбищенских дошкольников во время чтения сказки. На них не осталось практически ничего, кроме обрывков сухожилий и гнилого мяса, приставшего к костям. На коленях у каждого скелетика находились плюшевые зверюшки, покрытые грязью, и еще больше плюшевых игрушек неоновых расцветок кучами громоздились в каждом углу комнаты.

Младенец-мутант чуть не раздавил лодыжку Стайлса, пока тащил его, тот уселся, пытаясь расцепить руку твари, но не мог ослабить хватку, не мог высвободиться.

Оказавшись в комнате, ребенок захлопнул дверь, подпрыгнул и захихикал. Его тело покрывала паутина темных вен, оплетающая выпуклые бугры жира и воспаленные гнойники. Ягодицы и бедра были обернуты заскорузлым подгузником и, по рою мух и тошнотворному запаху, Стайлс понял, что его стоит сменить. Скукоженая, почерневшая пуповина, скрученная, как перевернутый вопросительный знак, болталась как гигантский дождевой червь высохший на солнце.

Стайл лежал на спине, прямо позади него - круг мертвых детей. Младенец плюхнулся на пол, раздавив месиво у себя в подгузнике, и уставился на Стайлса. Два пальца снова оказались во рту и, посасывая их, он небольшими толчками таза начал придвигаться поближе.

- Прости... Сожалею, что вломился в твой дом, - Стайлс уселся, протягивая к ребенку руки ладонями вверх. - Просто дай мне уйти. Отпусти меня.

Но в ответ он получил лишь баритоновый смешок. Пальцы с влажным хлюпаньем выскочили изо рта, последовала серия ворчаний и мычания. Младенец подвинулся ближе и коснулся руки Стайлса, но тот убрал ее.

- Расслабся уже. Просто... просто успокойся.

- Унг... бабаба... - младенец захихикал.

И напрыгнул, приземлившись животом на живот Стайлса; уткнулся лицом в лицо, обильно заливая все слизью и слюнями. Солоноватая жидкость просочилась Стайлсу в рот, и он давился, пытаясь отвернуться.

Ребенок подпрыгивал, хохоча и размахивая конечностями. Не в силах вдохнуть под тяжестью его веса, Стайлс молотил по рыхлому телу кулаками, но ребенок не унимался, продолжая прыгать и хихикать.

Стайлс боролся за воздух, в глазах у него все расплылось, но в это время раздался звук от входной двери. Несколько щелчков и позвякивание ключей.

Выпустив еще один водопад слюней, пропитавших лицо Стайлса, ребенок ахнул, качнулся, скатился со Стайлса и помчался к входной двери, распахнув дверь спальни настежь.

Стайлс корчился на спине, пытаясь перевести дыхание - каждый вдох наполнял его рот трупной вонью.

Младенец хныкал и ворчал, колотя по стенам кулаками с окорок величиной. Когда женщина вошла в дом, на нее набросились с грубыми объятьями.

- Все хорошо, милый. Все хорошо, - сказала она, поглаживая покрытые гнойниками складки жира на спине младенца. - Мамочка уже вернулась. Успокойся, дорогой.

Она покрыла его влажными поцелуями, но лишь когда она закрыла за собой дверь, Стайлс увидел ребенка.

Мальчику лет шесть, или семь лет, женщина держит его за руку; мальчик пинается и вырывается, но она делает вид, что его здесь нет. Щеки ребенка покрыты влажными пятнами и дергаясь он хнычет и скалит зубы.

Топнув ногой, младенец указал в сторону спальни. Прямо на Стайлса. Женщина встретилась с ним взглядом, и ее лицо разломила широкая улыбка.

- А че это у нас тут такое? - oна направилась к спальне, ведя одной рукой плачущего мальчика, другой - своего деформированного ребенка. - Штоле твоя машина у меня во дворе,