Читать книгу - "Гаражная распродажа Эда Гейна и другие зверства - Шейн МакКензи"

приблизился к его рту, скользнул меж губ и уткнулся в заднюю стенку глотки. Женщина толкала Стайлса пистолетом, пока он не распластался посреди кровати. Свободной рукой она расстегнула ремень, стянула до колен штаны и боксеры. Резкими движениями пробудила член Стайлса к жизни:

- Вот так, милый, вот так.

Когда женщина на него взгромоздилась, Стайлс крепко зажмурился. В другой комнате воздух разрезал крик, окрашенный мучением и громкие удары об стену.

Женщина раскачивалась, ее глаза трепетали, пистолет давил все сильнее, почти проваливаясь в горло. Стайлс давился и кашлял.

- Да, малыш. О, Боже, да.

Женщина приласкала грудь свободной рукой, дотянулась до Стайлса и процарапала пять пепельных линий на его коже.

Нажми на курок, блять... просто сделай это!

С его губ слетел стон, когда женщина задвигалась быстрее, Она стонала и кашляла, стонала и кашляла. Что-то теплое брызнуло Стайлсу на грудь, и она втерла это в кожу как масло какао.

Содрогаясь, женщина запрокинула голову и закричала. Пока она тряслась в оргазме, подняв обе руки вверх, как победивший олимпиец, пистолет выскользнул у Стайлса изо рта.

- О... о, милый. Давай...

Его кулак врезался в середину ее лица, затем еще раз, и еще, пока Стайлс не увидел, что пистолет выпал у нее из руки. Его член выскочил из влажной "киски", как горячая пища из обожженного рта, и женщина опрокинулась назад, сплевывая кровь и зубы.

Стайлс дотянулся до пистолета, вскочил на ноги и прицелился воющей женщине в голову.

- Хэй, - он подошел поближе. - Ну, по крайней мере, ты кончила.

И он трижды нажал курок, каждый раз целясь в лицо и в голову. Кровавое месиво кучей плюхнулось на пол, сверху рухнула женщина: рот широко открыт, текущая кровь заливает грудь и живот.

Теперь валим нахер отсюда.

Стайлс обыскал ее карманы, нашел ключи, вытащил свою задницу в коридор и направился к выходу. Свобода была в нескольких поворотах ключа отсюда, но, когда он повернул первый засов, снова закричал мальчик. Младенец кряхтел и агукал, а мальчишка издавал ужасные крики боли, которые заставили Стайлса поморщиться и вернуться обратно в детскую спальню.

Воскрешение.

Эта гребаная тварь омерзительна, - подумал Стайлс. - От нее надо избавиться.

Шпиц наворачивал круги по всей комнате и время от времени тявкал. Свет отражался от его глаз, делая взгляд похожим на демонический.

Ты следующий, уебок.

Стайлс распахнул дверь и прицелился. Его окутало хлынувшее из комнаты зловоние смерти. Рука с пистолетом задрожала, и он согнулся, выплескивая горячую блевотину на ботинки и на пол.

Мальчик уже не кричал, несмотря на то, что последний крик перекашивал его застывшее лицо. Он выглядел почти нормально, не считая панического ужаса на лице и брызг крови на коже; выше груди плоть все еще была. Но все, что находилось ниже, было ободрано и обглодано до костей.

Тело мальчика удерживал младенец, сидевший на полу в большой луже крови, сгустки которой пропитывали подгузник. Когда дверь ударилась о стену, он поднял взгляд на Стайлса, щеки уродца раздулись от внутренностей, которые он жевал. Следующий кусок кишки он держал в руках, как ломтик арбуза.

- Ты... ты, ублюдок... - Стайлc снова поднял пистолет и, стиснув зубы, шагнул к отродью.

Но его остановил рык позади. Тихий и визгливый поначалу, он с каждой минутой нарастал, становясь более громким и угрожающим. Его сопровождал треск и рвущиеся звуки.

Стайлс развернулся и выронил пистолет.

- Н-нет. Пожалуйста.

Его голова тряслась, а плечи вздрагивали от рыданий.

Маленький карманный песик рос, его конечности щелкали и удлинялись, морда вытягивалась, а зубы, с которых капали слюна и пена, выросли до размера мясницких ножей. Грудь, передние и задние лапы утолщались от мышц, подергивающихся по мере роста. Из кончиков новых пальцев выскользнули бритвенно-острые когти. Глухое грохочущее рычание исходило из груди пса, когда он подошел к Стайлсу и уставился на него сверху вниз глазами цвета раскаленных углей. Горячая слюна, стекающая Стайлсу на голову, обжигала как кипящее масло.

Хранитель.

- Я... Я не буду убивать его... Я не причиню ему вреда... Я... Я - его новый папочка, - Стайлс упал на колени, поморщился, когда младенец обнял его сзади, хихикая и пуская кровавые слюни по лицу. - В-видишь? - Стайлс потянулся и потрепал ребенка по голове, наклонился и поцеловал в щеку. - Я о нем позабочусь. Я покормлю его.

Демон выгнулся назад, мордой к потолку и заревел. Дождем посыпались брызги горячей слюны; Стайлс захныкал и свернулся клубком, прижав колени к груди.

За какое-то мгновение существо съежилось до прежних размеров. Померанский шпиц бесшумно подбежал и облизал Стайлсу пальцы.

Младенец бережно прижимал его к груди, влажно агукая в ухо.

- У тебя есть папочка, м-малыш. Я о тебе позабочусь.

Перевод: Шамиль Галиев

"ВЕЧЕР ОТКРЫТОЙ СЦЕНЫ В "РИТЦЕ"

"Ритц"[3] был лучшим местом во всем городе, где можно было увидеть скульпторов плоти. И воскресенье было подходящим днем, чтобы пойти туда, потому что это был Вечер Oткрытой Сцены. Калеб приходил сюда несколько месяцев, планируя продемонстрировать свой Tалант, но так и не смог убедить себя выйти на сцену. Особенно когда ему пришлось бы выступать после Радикального Рэймондa.

Никто не мог выступать после него.

Руки Калеба стали скользкими и начали дрожать. Он засунул одну в карман и покатал кубик плоти между большим и указательным пальцами. Это был кусок трупа его покойной тети. Похороны были несколько недель назад, и Калеб вырезал идеальный квадратный лоскут из ее шеи - никто не заметил. Он сунул руку в гроб, делая вид, что убит горем, а затем отрезал кусок, спрятав его под воротником ее платья. Он прикрыл его, прежде чем кто-либо успел что-либо заподозрить. Он хранил мясо в морозилке в пластиковом пакете, чтобы сохранить его свежим, но каждую неделю доставал его и брал с собой в "Ритц", а мясной кубик оттаивал у него в кармане. С каждым разом запах становился все сильнее. Но он приносил это каждое воскресенье, надеясь вынести на сцену и показать публике. Но он не мог этого сделать.

И каждый раз, когда он наблюдал за великолепным выступлением человека, который был для него настоящим кумиром, он понимал, что ему придется копать в себе глубже, чем когда-либо прежде, чтобы набраться смелости.

Калеб прислонился к барной стойке с бокалом Mартини в руке, глядя на сцену. Конденсат на бокале капал ему на пальцы, так что он обернул его салфеткой и сделал глоток.

Радикальный Рэймонд устроил настоящее шоу. Калеб мог только мечтать быть таким же хорошим скульптором плоти,